Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Seminarist

Бостон. Треугольный скверик возле греческой церкви

с полудюжиной дорических колонн, парой клумб и несколькими чахлыми кипарисами называется "Парком Александра Великого". Бронзовый бюст прославленного полководца древности с пьедесталом занимает чуть не треть парка.
Seminarist

Вспомнил ещё лондонскую сцену.

На газоне на самом краю Гайд-Парка, почти на обочине, расположилось большое восточное семейство. Длинные чёрные и серые платья, накидки, чёрно-седые умы и бороды. Закусывают. Арбуз у них, лепешки, ещё что-то. Тут же рядом стая голубей, которым они накрошили лепешку, сдержанно пирует в таких же черно-серых тонах.
Seminarist

Руководство к поиску дураков (на примере Лондона)

Как найти дурака в большом городе? Это сродни задаче, допустим, грибника в лесу. Неискушенный человек может подумать, что грибы в лесу искать легко: где же и быть грибам, как не в лесу. Но он быстро понимает, что лес большой, а гриб маленький: поди его найди. Однако опытный грибник знает, по разным приметам и по опыту прежних лет, так называемые грибные места. Вот такое грибное место для дураков обнаружил я вчера в Лондоне.

Это ограда Букингемского дворца. У этой ограды стоит во всякое время шеренга туристов и сосредоточенно рассматривает занавешенные окна и пустой двор, по которому в отдалении ходит туда и сюда одинокий часовой в красном мундире. Стоят и смотрят. Смотрят и стоят. Не уходят. Я было подумал, что они ждут торжественной смены караула, но смена караула бывает утром, а они стоят и вечером. Я уверен, что концентрация глупости в этой толпе такова, что постояв с ними полчаса, можно серьезно повредить себе мозги.

На месте английской королевы я бы время от времени высовывался из-за занавески, показывал им язык и тут же прятался снова. Что она так не делает, обличает большую выдержку.
Seminarist

Покончив с Антуанеттой, Карл де Морлюкс отправился в Россию

навстречу другой своей племяннице, сестре Антуанетты, Мадлене, которая, как мы уже знаем, жила в гувернантках в доме богатого русского графа Потеньева.

У Потеньева был сын Иван, который влюбился в Мадлен и поклялся ей не жениться ни на ком, кроме нее.

Это не могло долго оставаться тайной, и отец графа Ивана, не желавший этого брака, так как он хотел женить его на богатой графине Василисе Вересовой, дал Мадлене двадцать тысяч рублей и отправил ее со старой компаньонкой обратно во Францию.

В провожатые им был дан мужик Петр, которому граф Потеньев поручил доставить молодую девушку. Этот Петр был страшный негодяй.

Он решил сделать Мадлену своей любовницей. С этой целью он завез молодую девушку в гостиницу "Сова", которая пользовалась самой мерзкой славой в окрестностях, и ночью бросился на Мадлену.

Мадлена схватила саблю, которая валялась на полу и принадлежала пьяному казаку, жившему в этой гостинице, и нанесла ею несколько ударов этому негодяю, но ей бы, конечно, было невозможно сладить с ним, если бы ее не выручил пьяный казак, который проснулся и, увидев борьбу молодой девушки с Петром, долго не думая, всадил саблю в плечо негодяя. Петр тотчас же упал на пол, обливаясь кровью.

Вслед за этим молодой девушке предстояло еще бороться с пьяным казаком, который тоже воспылал к ней постыдной пьяной страстью. Мадлена, конечно, никогда бы не могла совладать с этим противником, если бы не выбежала из гостиницы и не бросилась бежать по дороге.

Пьяный казак стал преследовать ее, но споткнулся о пень и упал. Мадлена воспользовалась этим и побежала дальше, зная, что малейшее промедление -- и она погибла.

Где-то вдали раздался в это время звон бубенчиков. Она была спасена.

Но в это время она увидела перед собой несколько светящихся точек. Это были волки. Мадлена поняла, что на этот раз ей не спастись.

Но чувство самосохранения одержало верх над мимолетной слабостью, молодая девушка решительно повернула назад и побежала по направлению к гостинице "Сова".

Ее враги были уже в нескольких шагах от нее, и девушка закричала. Это был крик ужаса и отчаяния. Волки приостановились, девушка уже слышала их рычанье. Но вдруг она задела за что-то ногой. Около нее зашевелилось какое-то тело. Это был пьяный казак. Пробужденный толчком, несчастный хотел подняться, но опьянение его было так велико, что он тотчас же снова свалился. Казак пробормотал какое-то ругательство, но в эту минуту раздался страшный вой, и вся стая волков бросилась на казака.

Мадлена понимала, что после казака очередь дойдет и до нее, но на этот раз страх окончательно парализовал ее движения, и у нее уже не было сил бежать.

(П. А. Понсон-дю-Террайль, "Заклятая гостиница", 1868).
Seminarist

У многоуважаемого юзера humus пост об усадьбе графов Бобринских:

серия акварелей 18 века. Говорят, это первый в России ландшафтный (английский) парк. Довольно бесхитростные акварели ближе к техническому рисунку, чем к живописи, и этим интересны: видно, как сами люди того времени понимали это дело, что они в парке видели и что считали важным.
Богородицкий парк
Seminarist

Соседний отель каждый год на Рождество

несколько дней подряд по ночам пишет слово JOY из зажженных окон.
FB927DC5-B3FD-4A83-80BE-78E562B22DC7-11815-000016E9EE337DEC
Интересно, как они это делают? «Извините, мэм, но в вашем номере в течение следующей недели нельзя гасить свет. Я понимаю, что вы хотите спать. Я могу обменять ваш номер на соседний, но там света нет совсем. Счастливого Рождества, мэм!»
Seminarist

Посетив нынче осенью Чикаго,

в который раз вспомнил анекдот про мужика, который обиделся на издевательскую табличку "Пива нет". Вот точно такие отношения у меня с чикагской погодой.

Я живу в Бостоне, прежде жил в Казани. То есть, в умеренном климате. Дождь, жара, ветер, снег - все эти и подобные им явления природы знакомы мне с детства. Чем, кажется, может удивить Чикаго? А вот поди ж ты.

В Бостоне или в Казани летняя жара - это жара. Жарко, душно, пот ручьем, солнце печет - всё как обычно. Приезжаешь в Чикаго - а там ЖАРА. Жарко тебе, скотина? Жарко?! Так вот тебе!! Сдохни!!!

Или ветер. В Бостоне или в Казани ветер просто дует себе с большей или меньшей скоростью. В Чикаго полное ощущение, что ветром тебя хлещут по морде.

В последний приезд я испытал чикагский дождь. Ну что я, дождей не видал? Я во Флориде жил, там летом по расписанию тропический ливень каждый день после обеда. Но нормальный, человеческий дождь и начинается по-человечески: сначала небо хмурится, ветер дует, потом "упали первые крупные капли" - и полилось. Теперь - как это делают в Чикаго. Вы гуляете в парке, слушаете музыку и ничего такого особенного не замышляете. И тут на вас выливают несколько ведер воды.
Seminarist

В самом центре Рима, над Капитолийским холмом,


возвышается мемориал Виктора Эммануила II, первого короля объединенной Италии. Этот монумент известен также как Алтарь Отечества, Иль Витториано, Свадебный торт или Пишущая машинка. Ильф и Петров никогда не описывали его в своих произведениях, но он более, чем что либо другое в Риме, достоин их пера. Это шедевр головотяпства и гигантомании. Он непомерно велик. Капитолийский холм теряется у его подножья. Он виден с любой точки в Риме. Он далеко превышает размерами не только любой римский дворец или собор, но и любую из древнеримских бань. Помимо конной статуи Виктора Эммануила, он украшен не одной, а двумя бронзовыми квадригами: одну зовут Свобода, а другую - Единство. Откуда не взгляни - видишь бесконечные беломраморные колоннады, галереи и лестницы. Главная лестница имеет в ширину сто метров. Всякий, кто в первый раз увидит Иль Витториано, подумает: вот величественный дворец, в котором, должно быть, размещается всё итальянское правительство вместе с парламентом. Ничуть не бывало. Стоит любопытному туристу подняться по бесконечным лестницам и войти наконец внутрь - он увидит еще лестницы. Наконец, оказывается, что во всём дворце едва хватает места для туалета и маленького, микроскопического музейчика Объединения Италии. Всё прочее место занимают лестницы, колоннады и балконы. Ильфа и Петрова посетитель, впрочем, вспоминает еще при входе. Широчайшая, стометровая лестница белого мрамора перегорожена внизу прочной бронзовой решеткой. В решетке оставлена узенькая калиточка, у которой стоит сторож. Вся его работа заключается в том, чтобы говорить всем входящим: "Это национальным монумент - не сидеть!" И, конечно, его никто не слушается, потому что ступени широкие, удобные, вид с них открывается прелестный, а добраться до верху, не присев, не всякому атлету по плечу.

Впрочем, есть от него и польза. Несколько лет назад итальянцы, не зная, как еще приспособить Алтарь Отечества к делу, построили лифт на крышу. Теперь туда за плату пускают туристов. Панорама Рима, которую можно оттуда наблюдать, не имеет себе равных.