?

Log in

No account? Create an account

Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Entries by category: путешествия

"А что мы скажем о том,
о чем трубят и кричат теперь все газеты? Об этом мы ничего не скажем."

Добролюбов.

[sticky post]А что мы скажем о том,
Seminarist
seminarist
о чем трубят и кричат теперь все газеты? Об этом мы ничего не скажем."

Добролюбов.

Бостон. Треугольный скверик возле греческой церкви
Seminarist
seminarist
с полудюжиной дорических колонн, парой клумб и несколькими чахлыми кипарисами называется "Парком Александра Великого". Бронзовый бюст прославленного полководца древности с пьедесталом занимает чуть не треть парка.

В доме-музее Диккенса, среди прочей викторианской мебели,
Seminarist
seminarist
в детской выставлено вот такое викторианское изобретение: горшок-качалка. Удивительно, почему не прижилось.
fullsizeoutput_641

Руководство к поиску дураков (на примере Лондона)
Seminarist
seminarist
Как найти дурака в большом городе? Это сродни задаче, допустим, грибника в лесу. Неискушенный человек может подумать, что грибы в лесу искать легко: где же и быть грибам, как не в лесу. Но он быстро понимает, что лес большой, а гриб маленький: поди его найди. Однако опытный грибник знает, по разным приметам и по опыту прежних лет, так называемые грибные места. Вот такое грибное место для дураков обнаружил я вчера в Лондоне.

Это ограда Букингемского дворца. У этой ограды стоит во всякое время шеренга туристов и сосредоточенно рассматривает занавешенные окна и пустой двор, по которому в отдалении ходит туда и сюда одинокий часовой в красном мундире. Стоят и смотрят. Смотрят и стоят. Не уходят. Я было подумал, что они ждут торжественной смены караула, но смена караула бывает утром, а они стоят и вечером. Я уверен, что концентрация глупости в этой толпе такова, что постояв с ними полчаса, можно серьезно повредить себе мозги.

На месте английской королевы я бы время от времени высовывался из-за занавески, показывал им язык и тут же прятался снова. Что она так не делает, обличает большую выдержку.

Кажется, у меня новый любимый автор.
Seminarist
seminarist
Ванда сделала вид, что она согласна жить с ним, но только с тем условием, чтобы он дал ей денег. Арсов тотчас же согласился исполнить ее желание и повел в сад, где у него были спрятаны деньги. Придя в сад, Арсов указал Ванде на здание странной постройки с золоченым куполом.
-- Что это? -- спросила Ванда.
-- Баня.
-- И там твои деньги?
-- Да.-- ответил он и подвел ее к большому бассейну в бане, посреди которого было заметно небольшое кольцо.
-- Видите вы это кольцо? -- спросил он.
--Да.
-- Подняв его, вы сдвинете плиту, под которой погреб в восемь футов глубины и шесть ширины.
-- И... там?
-- Там я спрятал золото и билеты, от которых закружилась бы голова у графа Потеньева.
-- И у меня также, -- заметила Ванда, с восторгом глядя на Арсова.
Николай хотел обнять Ванду, но она тихонько оттолкнула его.
-- Бассейн бывает пуст только три дня в год, а в эти три дня я хорошо караулю его, -- продолжал рассказывать Арсов. -- Вчера крестьяне заплатили оброк и другие повинности. Завтра, если ночь будет темна, я спрячу туда эти деньги.
-- А потом?
-- Вы видите этот кран?
-- Да.
-- Это кран от котла с горячей водой. Я открою кран.
-- И наполнишь бассейн?
-- Да. Через час мороз сделает свое дело, и над моим сокровищем образуется слой льда в двадцать футов, что будет лучше всяких железных дверей.
На губах Ванды появилась улыбка, которую Арсов принял за улыбку удивления.
-- Ты гениальный человек, -- сказала она, -- но ты все же должен помнить свои обещания.
-- Конечно, -- пробормотал он.
-- Ты ведь обещал мне золота!
-- Да.
-- Я должна получить его раньше, чем тебе придет фантазия наводнить бассейн.
-- Все? -- спросил он.
-- Нет. Я полагаюсь на твое великодушие. Но как же ты спустишься? Ведь у тебя нет лестницы?
-- О, найдется, -- ответил он и снял с себя веревочную лестницу, которая была обмотана вокруг его стана. Сняв ее, он укрепил ее одним концом около крана котла.
Глаза Ванды сверкнули ужасным пламенем.
Арсов снял с себя шубу и, схватив одной рукой веревку, спустился в бассейн. Но, едва он успел нагнуться, чтобы взять железное кольцо и поднять плиту, под которой находилось его сокровище, как ему упала на голову струя воды. Он быстро поднялся.
Ванда открыла кран, и из него полилась вода мощной струей.
Эта вода была теплая. Арсов сначала не понял и подумал, что, вероятно, он, спускаясь на дно бассейна, как-нибудь нечаянно потянул за веревку и открыл кран.
-- Закройте кран, -- крикнул он Ванде, которая стояла неподвижно около бассейна.
Но она и не подумала пошевелиться. Вода падала на голову управляющего, который, наконец, бросился в противоположный конец бассейна.
-- Закройте! Закройте! -- кричал он. Но она только хохотала.

(П. А. Понсон-дю-Террайль, "Заклятая гостиница", 1868).

Покончив с Антуанеттой, Карл де Морлюкс отправился в Россию
Seminarist
seminarist
навстречу другой своей племяннице, сестре Антуанетты, Мадлене, которая, как мы уже знаем, жила в гувернантках в доме богатого русского графа Потеньева.

У Потеньева был сын Иван, который влюбился в Мадлен и поклялся ей не жениться ни на ком, кроме нее.

Это не могло долго оставаться тайной, и отец графа Ивана, не желавший этого брака, так как он хотел женить его на богатой графине Василисе Вересовой, дал Мадлене двадцать тысяч рублей и отправил ее со старой компаньонкой обратно во Францию.

В провожатые им был дан мужик Петр, которому граф Потеньев поручил доставить молодую девушку. Этот Петр был страшный негодяй.

Он решил сделать Мадлену своей любовницей. С этой целью он завез молодую девушку в гостиницу "Сова", которая пользовалась самой мерзкой славой в окрестностях, и ночью бросился на Мадлену.

Мадлена схватила саблю, которая валялась на полу и принадлежала пьяному казаку, жившему в этой гостинице, и нанесла ею несколько ударов этому негодяю, но ей бы, конечно, было невозможно сладить с ним, если бы ее не выручил пьяный казак, который проснулся и, увидев борьбу молодой девушки с Петром, долго не думая, всадил саблю в плечо негодяя. Петр тотчас же упал на пол, обливаясь кровью.

Вслед за этим молодой девушке предстояло еще бороться с пьяным казаком, который тоже воспылал к ней постыдной пьяной страстью. Мадлена, конечно, никогда бы не могла совладать с этим противником, если бы не выбежала из гостиницы и не бросилась бежать по дороге.

Пьяный казак стал преследовать ее, но споткнулся о пень и упал. Мадлена воспользовалась этим и побежала дальше, зная, что малейшее промедление -- и она погибла.

Где-то вдали раздался в это время звон бубенчиков. Она была спасена.

Но в это время она увидела перед собой несколько светящихся точек. Это были волки. Мадлена поняла, что на этот раз ей не спастись.

Но чувство самосохранения одержало верх над мимолетной слабостью, молодая девушка решительно повернула назад и побежала по направлению к гостинице "Сова".

Ее враги были уже в нескольких шагах от нее, и девушка закричала. Это был крик ужаса и отчаяния. Волки приостановились, девушка уже слышала их рычанье. Но вдруг она задела за что-то ногой. Около нее зашевелилось какое-то тело. Это был пьяный казак. Пробужденный толчком, несчастный хотел подняться, но опьянение его было так велико, что он тотчас же снова свалился. Казак пробормотал какое-то ругательство, но в эту минуту раздался страшный вой, и вся стая волков бросилась на казака.

Мадлена понимала, что после казака очередь дойдет и до нее, но на этот раз страх окончательно парализовал ее движения, и у нее уже не было сил бежать.

(П. А. Понсон-дю-Террайль, "Заклятая гостиница", 1868).

Соседний отель каждый год на Рождество
Seminarist
seminarist
несколько дней подряд по ночам пишет слово JOY из зажженных окон.
FB927DC5-B3FD-4A83-80BE-78E562B22DC7-11815-000016E9EE337DEC
Интересно, как они это делают? «Извините, мэм, но в вашем номере в течение следующей недели нельзя гасить свет. Я понимаю, что вы хотите спать. Я могу обменять ваш номер на соседний, но там света нет совсем. Счастливого Рождества, мэм!»

Посетив нынче осенью Чикаго,
Seminarist
seminarist
в который раз вспомнил анекдот про мужика, который обиделся на издевательскую табличку "Пива нет". Вот точно такие отношения у меня с чикагской погодой.

Я живу в Бостоне, прежде жил в Казани. То есть, в умеренном климате. Дождь, жара, ветер, снег - все эти и подобные им явления природы знакомы мне с детства. Чем, кажется, может удивить Чикаго? А вот поди ж ты.

В Бостоне или в Казани летняя жара - это жара. Жарко, душно, пот ручьем, солнце печет - всё как обычно. Приезжаешь в Чикаго - а там ЖАРА. Жарко тебе, скотина? Жарко?! Так вот тебе!! Сдохни!!!

Или ветер. В Бостоне или в Казани ветер просто дует себе с большей или меньшей скоростью. В Чикаго полное ощущение, что ветром тебя хлещут по морде.

В последний приезд я испытал чикагский дождь. Ну что я, дождей не видал? Я во Флориде жил, там летом по расписанию тропический ливень каждый день после обеда. Но нормальный, человеческий дождь и начинается по-человечески: сначала небо хмурится, ветер дует, потом "упали первые крупные капли" - и полилось. Теперь - как это делают в Чикаго. Вы гуляете в парке, слушаете музыку и ничего такого особенного не замышляете. И тут на вас выливают несколько ведер воды.

В самом центре Рима, над Капитолийским холмом,
Seminarist
seminarist

возвышается мемориал Виктора Эммануила II, первого короля объединенной Италии. Этот монумент известен также как Алтарь Отечества, Иль Витториано, Свадебный торт или Пишущая машинка. Ильф и Петров никогда не описывали его в своих произведениях, но он более, чем что либо другое в Риме, достоин их пера. Это шедевр головотяпства и гигантомании. Он непомерно велик. Капитолийский холм теряется у его подножья. Он виден с любой точки в Риме. Он далеко превышает размерами не только любой римский дворец или собор, но и любую из древнеримских бань. Помимо конной статуи Виктора Эммануила, он украшен не одной, а двумя бронзовыми квадригами: одну зовут Свобода, а другую - Единство. Откуда не взгляни - видишь бесконечные беломраморные колоннады, галереи и лестницы. Главная лестница имеет в ширину сто метров. Всякий, кто в первый раз увидит Иль Витториано, подумает: вот величественный дворец, в котором, должно быть, размещается всё итальянское правительство вместе с парламентом. Ничуть не бывало. Стоит любопытному туристу подняться по бесконечным лестницам и войти наконец внутрь - он увидит еще лестницы. Наконец, оказывается, что во всём дворце едва хватает места для туалета и маленького, микроскопического музейчика Объединения Италии. Всё прочее место занимают лестницы, колоннады и балконы. Ильфа и Петрова посетитель, впрочем, вспоминает еще при входе. Широчайшая, стометровая лестница белого мрамора перегорожена внизу прочной бронзовой решеткой. В решетке оставлена узенькая калиточка, у которой стоит сторож. Вся его работа заключается в том, чтобы говорить всем входящим: "Это национальным монумент - не сидеть!" И, конечно, его никто не слушается, потому что ступени широкие, удобные, вид с них открывается прелестный, а добраться до верху, не присев, не всякому атлету по плечу.

Впрочем, есть от него и польза. Несколько лет назад итальянцы, не зная, как еще приспособить Алтарь Отечества к делу, построили лифт на крышу. Теперь туда за плату пускают туристов. Панорама Рима, которую можно оттуда наблюдать, не имеет себе равных.

К вопросу о механике дверной ручки
Seminarist
seminarist
Я как-то раньше об этом не задумывался. Полагал, что дверные ручки по всему миру делают примерно на уровне руки входящего человека и на максимальном расстоянии от дверных петель, чтобы дверь удобно было открывать. И вот приехал я в Рим - и оказалось, что римлянам про это ничего неизвестно. Римляне, как хоббиты, помещают дверную ручку в центр двери. При этом неважно, какого размера это дверь - маленькая ли дверка по колено, закрывающая какой-нибудь чулан под лестницей, или огромная, в три человеческих роста, дверища соборной церкви. Неважно, что в первом случае к ручке нужно наклоняться в три погибели, а во втором до нее не допрыгнешь. Неважно, что длина рычага. Ничего не важно. Важно, чтобы ручка была точно посередине.

Вот зачем они это делают?

СЯУ: брюки им. Св. Пантелеймона
Seminarist
seminarist
Сидишь тут, измышляешь этимологии, а Жизнь и Натура лишь усмехаются. Вот что я узнал сегодня.

Что английское слово pants (штаны) происходит от pantaloons (панталоны), знают все.
Что слово pantaloons происходит от персонажа Комедии Дель Арте по имени Панталоне, который такие штаны (длинные и обтягивающие) носил - знают многие.
А вот знаете ли вы, что Панталоне должен был изначально изображать венецианца, ибо именно в Венеции такие штаны носили?
И что имя свое он получил от Св. Панталеона, одного из святых покровителей Венеции? Там существует, например, известная церковь San Pantalon.
И что Св. Панталеоном называют в западной церкви нашего Св. Пантелеймона Целителя? Он стал популярен в католических странах в 14 веке, во времена Черной Смерти (и, добавим, византийской эмиграции в Италию при поздних Палеологах).

То есть, если бы история языка развивалась немножко по-другому, называли бы мы штаны "пантелеями".

Реалии: мордовский костюм
Seminarist
seminarist
Бунин, "Чаша жизни", 1913: "Саня была особенно беззаботна и без причины счастлива в то лето, каждый вечер ходила гулять в городской сад или кладбищенскую рощу, носила цветистый мордовский костюм..."

Дедлов, "Путевые заметки", 1898: "Дома в самом деле хоть куда: и бемские стекла, и медные скобы; драконы — просто живые, а ворота — петербургская дачная барышня в мордовском костюме, а не ворота."

Что за мордовские костюмы носили русские барышни в конце 19 - начале 20 века? Почему именно мордовские, ведь от Мордовии до Петербурга - чуть не полторы тысячи километров?

Крысаков
Seminarist
seminarist
В "Экспедиции в Западную Европу сатириконцев" они выступают под псевдонимами: Аверченко называется Южакиным, Ландау - Сандерсом, Ремизов - Мифасовым, а Радаков - Крысаковым. Это последнее неуклюжее прозвание, оказывается, собственное изобретение Радакова. На своих карикатурах, вместо подписи, он рисовал в углу маленькую крыску с припиской "-овЪ", вот так:
крысаков
Интересно, при чем тут крысы?

Terra sigillata
Seminarist
seminarist
На греческом острове Лемнос издревле добывали целебную землю. Жрица Дианы, принеся в жертву Земле пшеницу и ячмень, выкапывала в склоне холма красную глину. Отвезя ее на телеге в город, она замешивала глину с водой, потом отцеживала и очищала, а когда глина становилась на ощупь, как воск - лепила из нее круглые лепешки и ставила на них храмовую печать. Называлась такая глина terra sigillata - запечатанная земля, и помогала от поноса, от язв, от ядов, от чумы, от укуса змеи и бешеной собаки... Её с полной верой упоминали Плиний и Диоскорид, а Гален, который нарочно посетил Лемнос, чтобы наблюдать ее добычу, привез с собой в Рим двадцать тысяч лепешек.

Шли века. Смеркалось. Землей с Лемноса лечили чуму при Юстиниане, Филиппе Валуа и Карле II. Она входила в рецептуру териака. Короли глотали запечатанную землю перед едой для профилактики отравления. В 1533 году церемонию добычи, которая к тому времени совершалась только раз в год - 6 августа, на Преображение, перед восходом солнца - видел французский дипломат и натуралист Пьер Беллон. Глину теперь добывали греческие монахи под надзором турецкого губернатора, и печать на ней ставилась турецкая. Перед этим монахи служили обедню в маленкой часовне, устроенной в склоне холма, а турецкий ходжа приносил в жертву козу. Посмотреть на церемонию собиралось три тысячи человек. Но теперь целебная глина залегала глубоко: чтобы добраться до нее, требовалось пятьдесят или шестьдесят землекопов - жрица Дианы со своей лопатой и тележкой не много бы накопала. По всей Европе усердно штамповались подделки, целебную землю искали так же усердно, как в девятнадцатом веке - целебные воды. В Силезии добывали terra sigillata Strigoniensis s. Silesiaca, на Самосе - t. s. Samia, на Сицилии - t. s. Sicula, в Палестине - t. s. Hierosolymetana. Еще в середине 19 века terra sigillata входила в европейские фармакопеи. Она была едва не первым стандартизированным лекарственным средством в европейской медицине.

В 1890 году изготовление лепешек еще видел путешествующий английский богослов Тозер, но он отметил, что индустрия запечатанной земли явно приходит в упадок - на церемонию 6 августа пришло всего двадцать человек, а турецкий губернатор давно потерял к ней всякий интерес; даже на самом Лемносе ни один аптекарь не держал у себя знаменитого лекарства. Только старухи с восточной оконечности острова еще толкли глиняные лепешки, разводили с водой, и поили больных. Обнищавший владелец холма уже подавал прошение, чтобы ему было позволено посеять на нем зерно. terra sigillata

К двадцатому веку добыча глины прекратилась окончательно - чуть ли не потому, что ее всю выкопали. В 1913 году английский фармаколог Томпсон проанализировал лепешку лемносской земли, относившуюся к 16 веку. Он не нашел в ней никаких лечебных свойств. Впрочем, ему могла достаться подделка.

Полосатая кошка вспрыгивает на решетку шведского консульства в Стамбуле, чтобы вылезти наружу.
Seminarist
seminarist
Ее замечает туристка и достает камеру. Кошка застывает на решетке. Туристка возится с камерой, примеривает кадр. Кошка неодобрительно поводит толстой головой, щурится, смотрит в сторону, но ждет. И только когда туристка, наснимавшись, прячет камеру в кофр, кошка соскакивает наземь и идет, куда шла.

Вот опять купил рахат-лукум.
Укоризненная собака
seminarist
Он мне попадается на глаза не чаще раза в год; отчего-то, увидев его на прилавке, я не могу удержаться и покупаю. Я уже покупал его в Казани, в Москве, в Иерусалиме, в Афинах, в Севилье, в Нью-Йорке... Вот теперь купил в Бостоне. После этого я пробую кусочек, и тут же вспоминаю, что все прошлые разы рахат-лукум был точно такого же вкуса, и совершенно мне не понравился. Собственно, я вообще никогда его не любил. Коробка с рахат-лукумом потом неделями стоит на кухне. Время от времени я с отвращением съедаю липкий, вязкий, приторный кубик, с которого сыплется сахарная пудра, и гадаю, что заставило меня купить такую гадость.

Мудрая ikadell на это сказала: всё на свете пребывает в равновесии; за это где-нибудь на другой стороне земного шара - в Персии или в Турции, - мучается какой-нибудь любитель рахат-лукума. Всякий раз, как только он захочет купить своего любимого лакомства, рахат-лукум кончается у него перед носом.

Пинта вина и бисквиты
Seminarist
seminarist
Николас Никльби, голодный и вымотанный долгой беготней по городу, оказывается у дверей "великолепной гостиницы". "Должно быть, цены здесь очень высокие,- подумал Николас,- но пинта вина и печенье - не такое уж роскошное пиршество, где бы это ни заказать. А впрочем, я не знаю".

'An expensive place, I dare say,' thought Nicholas; 'but a pint of wine and a biscuit are no great debauch wherever they are had. And yet I don't know.'

Первая реакция, конечно - а не дурак же этот юноша выпить (в имперской пинте 568 мл). Но второй вопрос занимает меня больше: а что, действительно не было разницы в цене бутылки вина, где бы ее ни подавали?

В доме-музее Эдварда Гори
Seminarist
seminarist
последняя из его кошек раскормлена до размеров квадратной диванной подушки.

Знаете, что написала миссис Мортимер об Эдинбурге?
Seminarist
seminarist
Edinburgh is the chief town of Scotland. This is the most beautiful city in the world.

В Эдинбурге, в отличие от Америки, Италии и Турции, миссис Мортимер бывала.

Может быть, ей бы и в Риме понравилось?

____________________________________________________________________________
Мнения миссис Мортимер о других городах и странах можно прочитать по тэгу.

А почему пороли именно на конюшне?
Seminarist
seminarist
Мало ли в помещичьей усадьбе было удобных помещений? Отчего не в сарае каком-нибудь, не в овине, не в курятнике и не в коровнике, не в подвале и не на чердаке, не во дворе, наконец, в хорошую погоду? Чем конюшня лучше?

Поэма
Seminarist
seminarist
В ворота
гостиницы губернского города NN
въехала
довольно красивая рессорная
небольшая бричка, в какой
ездят холостяки:
отставные подполковники, штабс-капитаны,
помещики, имеющие
около сотни душ крестьян, -
словом,
все те, которых называют
господами средней руки.
В бричке сидел
господин, не красавец,
но и не дурной наружности,
ни слишком толст, ни слишком тонок;
нельзя сказать, чтобы стар,
однако ж
и не так, чтобы слишком молод. Въезд его
не произвел в городе совершенно никакого шума
и
не был сопровожден
ничем особенным;
только два русские мужика, стоявшие у дверей
кабака против гостиницы,
сделали кое-какие замечания,
относившиеся, впрочем, более
к экипажу,
чем
к сидевшему
в
нем.

Однажды Папа Бенедикт
Seminarist
seminarist
искал художника, чтобы расписать собор Св. Петра. Он послал к лучшим живописцам за образцами их работы. Когда пришли к Джотто, тот взял кисть и начертил на бумаге одним движением руки идеальную окружность. Джотто выиграл конкурс.

Через положенный срок Папа явился принимать заказ. Стянули рогожи, сняли леса - и Бенедикт увидел, что весь собор сверху донизу раскрашен в идеально круглый горошек.

Летают, но низенько
Seminarist
seminarist
Кардинал в 17 веке у Альберта Шилина путешествует в фаэтоне на резиновом ходу. Впрочем, автор тут же оговаривается: "каких по всей Европе наберется не более десятка". А автомобилей и всего-то три.

Домохозяин сказал, что, пока я буду в Атланте,
Seminarist
seminarist
в доме будут травить термитов. Термиты - это вам не какие-нибудь клопы, их травят очень внушительно. Сначала шьют огромную воздухонепроницаемую палатку, и покрывают ей весь дом. Если в доме три этажа, то и палатка будет трехэтажной. Затем под палатку запускают слезоточивый газ - в качестве, так сказать, последнего предупреждения. Или, может, чтобы повергнуть противника в панику. Пока истерически рыдающие термиты мечутся по дому, слезоточивый газ отключают, и вместо него пускают что-то вроде хлорциана. И так дом стоит до утра. В нем буквально не остается ничего живого: ни мышей, ни муравьев, ни пылевых клещей.

Встретив сегодня термита, погрозил ему кулаком: "Ужо, будет вам..." Термит не обратил никакого внимания: они привыкли к бессильным угрозам. Ну, ничего...

Потёмкинская лестница (из истории одной мистификации)
Seminarist
seminarist


памятник монументальной живописи 18-го века. Создан во время знаменитого путешествия Государыни Екатерины II в новые Черноморские владения по приказу светлейшего кн. Потемкина-Таврического. Как известно, князь Потемкин по пути следования Императрицы построил множество т.н. "потёмкинских деревень", дощатых декораций, изображающих хаты и усадьбы. Едва ли не самой грандиозной из этих декораций и была знаменитая лестница. Read more...Collapse )

Путешествие из Савелова в Павелец
Seminarist
seminarist
http://clear-text.livejournal.com/63291.html

Денис Драгунский, вдохновясь именами московских вокзалов - Савеловского и Павелецкого - описал древние русские города Савелов и Павелец, до которых с этих вокзалов можно доехать. Немалое число читателей поспешило опровергнуть его, доказав, как дважды два, что таких городов не существует. Приятно, что у нас даже дураки образованные и знают географию.

Для памяти: Главсметана
Seminarist
seminarist
"Главсметана"
сатирические куплеты
Я.Грей
(из репертуара Шурова и Рыкунина. Конец 1940х гг)

Касьян Жучков
Возглавлял контору "Главсметана".
Он был суров,
Наводил порядок неустанно.
Укреплял он дисциплину рьяно -
А контора... Read more...Collapse )

Застой
Seminarist
seminarist
Недавно некий благодетель поместил в 76_82 отсканированный "Крокодил" за май 83 года.
http://community.livejournal.com/76_82/3195969.html
Я обнаружил, что до сих пор помню оттуда одно стихотворение. Видимо я не одинок - оно гуляет по сети, хотя и без имени автора.

Светлана Чурикова (студентка 1 курса МИФИ)
КАК СЕЙЧАС ПОМНЮ...
Мама, каша, ложка, кошка, книжка, яркая обложка,
Буратино, Карабас, ранец, школа, первый класс,
Грязь в тетрадке, тройка, двойка, папа, крик, головомойка,
Лето, труд, овин, солома, осень, сбор металлолома,
Пушкин, Дарвин, Кромвель, Ом, Робеспьер, Наполеон,
Менделеев, Герострат, бал прощальный, аттестат,
Институт, экзамен, нервы, конкурс, лекции, курс первый,
Тренировки, семинары, песни, танцы, тары-бары,
Прелесть! Нравится! Влечет... Сессия, весна, зачет,
Стройотряд, жара, работа, культпоход, газета, фото,
Общежитье, "пас" и "мизер", радиола, телевизор,
Карандаш, рейсфедер, дом, пятый курс, проект, диплом,
Отпуск, море, пароход, Крым, Ай-Петри, турпоход,
Кульман, шеф, конец квартала, цех, участок, план по валу,
ЖСК, гараж, квартира, теща, сын, жена Эльвира,
Детский сад, велосипед, карты, шахматы, сосед,
Сердце, печень, лишний вес, внуки, пенсия, собес,
Юбилей, часы, награда, речи, памятник, ограда...

Интересно в этих стихах то, что вся жизнь, явно более шестидесяти лет, проходит в 1970х годах. Видимо, это и называется застой.

Кургановский Писмовник: Руской Словотолк
Seminarist
seminarist
Б
Банкрут, проторгаш.
Банк, складка (денежная).
Бандит, тайноубийца.
Барбарисм, неправопись.
Бароскоп, весозор.
Бардаш, самоблуд.
Басеин, бадья, лохань, пруд.
Бастилия, тюрьма, вязня.
Басман, укрух, крома.
Баюрк, сонм водный.
Бестия, скотина.
Бланкет, белой закулист.
Блазен, ощаул, отуст.
Блекотать, немствовать.
Богатырь, щуд, витязь.
Бодило, стрекало, волчец.
Бонмо, присловка.
Бомба, большое чугунное пустое ядро с ушми.
Брандмейстер, пожарохранитель, огнеблюд.
Брас, сажень.
Булычь, мехоноша, кумин муж.
Бюст, поясной истукан.

Крокодил
Seminarist
seminarist
Однажды я был в Севилье. Во всякую поездку я обычно беру с полдюжины разных путеводителей и справочников. В тот раз, помимо прочего, со мной был реликтовый Бедекер 1880х годов, купленный перед самым отъездом у букиниста. Он был написан в архаичной, обстоятельной манере старинных tourist guides: "перейдя в залу 2, справа от двери вы увидите картину, изображающую то-то и то-то. Это "ABC" художника XYZ. Справа от нее стоит такая-то статуя. Далее вы увидите окно, из которого в хорошую погоду можно видеть Неаполитанский Залив..." Так трудолюбивый Бедекер описывал целые города и страны.

В знаменитом Севильском Соборе я имел случай убедиться в скрупулезной надежности моего гида, а также в консерватизме испанского духовенства: за сто с лишним лет там ничего не перекрасили, не переставили и не перевесили. Выходя в знаменитый апельсиновый дворик, я прочел: "Выходя в апельсиновый дворик и подняв глаза кверху, под крышей портика вы увидите подвешенное чучело крокодила". Ни один из современных путеводителей крокодила не упоминал, открыток с изображением чучела в киоске не продавалось, и я решил, что крокодил не сохранился, и, что скрывать, пожалел о крокодиле. В высшей степени неуместное украшение для церкви, что и говорить, да и век прошел чрезвычайно бурно, но все же, все же... В память о нем, выходя в апельсиновый дворик, я все же поднял глаза кверху - и вот, надо мной, под самым потолком, пыльный, почерневший, всеми забытый, висел крокодил Севильского Собора.