?

Log in

No account? Create an account

Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Entries by category: происшествия

"А что мы скажем о том,
о чем трубят и кричат теперь все газеты? Об этом мы ничего не скажем."

Добролюбов.

И по плечу потрепетал
Seminarist
seminarist
У Мошкова выложили одноактный водевиль Каратыгина "Булочная, или Петербургский немец" (1844). Некрасов и Белинский считали его среди лучших водевилей того времени, и Государь Николай Павлович весьма одобряли. Действительно, симпатичная и забавная шутка. Во всяком случае, интересно, как хрестоматийный пример своего жанра и характерный памятник той идиллической эпохи.

В "Записках" автора (глава 15) содержится примечательная история, как его пьеса из-за полицейского произвола попала под цензурный запрет и конфискацию, но благодаря вмешательству Государя справедливость восторжествовала и необоснованный запрет был снят.

Read more...Collapse )

Солидная фирма
Seminarist
seminarist
Прочтите и судите
"...Аферисты рекламы опошлили до того, что ей не доверяют, но "если Потаповка воровата, то не все Потапы нечисты на руку", да и в размножении недобросовестной рекламы сама публика виновата: если Вас рекламой надули, то жалуйтесь полиции и мошенника выкурят. Солидность нашей фирмы не позволяет нам становиться на одну доску с рекламистами, поэтому мы и указываем в адресе только наши инициалы. Наша фирма крупнейшая в России по своим специальностям, и просим нас не рассматривать, как рекламистов, так как путем этой публикации мы желаем только расширить наш колоссальный круг клиентов и между читающей публикой. Отнеситесь с доверием, ничем не рискуете! Высылаем без задатка. Адресуйте: Варшава, почтов. ящик 127. Крупнейшему экспортному Торговому Дому А. Б. - 15."

"Сатирикон", 1910, № 22
Seminarist
seminarist
Маньке первой пить (Сат 1910 № 22)
Не вполне понимаю, почему рисунок называется "Рецидивистки". Эссенция, вероятно, уксусная - ей часто пользовались для самоубийства (и для членовредительства) женщины низших классов в начале 20 века. Надо сказать, что это очень мучительный способ самоубийства. Рецидивизм вряд ли возможен.

"Удары по доскам отдавались глухим звуком,
Seminarist
seminarist
подтверждавшим предположение Ягодкина, что под ледником пустое пространство, то есть погреб. Разобрать старые промерзшие доски было не так легко. Наконец, крайняя доска подалась, и из открывшейся щели понесло теми же смрадными газами. Доски одна за другой были сняты.
Некоторое время ничего нельзя было разобрать. Но вот ветром расчистило атмосферу, и глазам присутствующих представилась страшная картина. Посреди подвала лежал навзничь полуистлевший труп человека в лохмотьях, а на нем, впившись в него зубами, более свежий труп, в костюме барина. В зубах и в зажатых костлявых пальцах оборванца -- куски дерева, отщемленного от досок погреба.
-- Господи помилуй, -- произнес доктор, -- эти люди умерли голодной смертью. Посмотрите, один питался деревом, а другой бросился на труп, хотел его съесть! Какая ужасная смерть!!
-- Так вот откуда эти смрадные газы!
Осторожно рабочие спустились на дно погреба и с обнаженными головами, осенив себя крестным знамением, приблизились к трупам. Верхний труп еще не истлел, и в нем Густерин без труда узнал лакея графа Самбери, Игнатия. Истерзанный костюм свидетельствовал о долгих мучениях умиравшего голодной смертью. Здесь, в промозглой атмосфере, наполненной запахом гнившего трупа, Игнатий прожил не менее недели. Более мучительной казни не придумывали во времена инквизиции."

Н. Н. Животов, "Макарка-душегуб", 1896. Гл. 35 ("Два трупа")

Распродажа имущества в старом доме.
Seminarist
seminarist
Две литографии в ветхих черных рамках: "Древо Жизни" и "Древо Смерти". Густолиственное Древо Жизни, произрастая на почве Веры и Покаяния, имеет ствол, называемый Надеждой и Любовью, и приносит изобильные плоды: Молитву, Долготу Дней, Венец Жизни, Самоотречение, Верность, Памятование о Рае, Кротость, Милостыню и проч. Его поливает из леечки ангел, а другой ангел отгоняет Диавола с топором. Корявое и голое Древо Смерти, растущее на почве Безверия, имеет, в свою очередь, ствол, называемый Гордыня и Самоволие, разделяющийся на три главных ветви: Похоть Плоти, Похоть Очей и Гордость Житейская. Плоды его не менее обильны, чем у Древа Жизни, но называются они Богохульство, Презрение к Добрым Людям, Хвастовство, Безделье, Зависть и проч. Это дерево поливает из леечки уже сам Диавол, а рядом стоит с топором Смерть. При корнях Древа Смерти гнездятся змеи и сколопендры.

Стоит "Древо жизни" 125 долларов. "Древо смерти" - 250.

PSA: слово "испитой" не означает "пропитой, свойственный пьяницам".
Интеллигент
seminarist
Оно вообще не имеет отношения к пьянству. Испитое лицо - не сизое и опухшее, а бледное и изможденное. См. у Даля: Испито́й малокровный, худосочный, как бы лишившийся крови, истощенный, исхудалый, тощий, изнуренный. Он такой испитой, или словно испитой. Ныне яблоки плохи: ровно испитые сморчки. Тж Ушаков: Истощенный, изнуренный, худосочный. Бел, как лунь, на лбу морщины, с испитым лицом. И. Никитин. Иными словами, испитой выглядит так, словно из него все соки выпили (испили).

Констатация смерти
Seminarist
seminarist
Когда умирает Папа Римский, кардинал-камерарий должен трижды ударить его в лоб серебряным молоточком, вопрошая по латыни "Имярек, спишь ли?", причем называет его именем, полученным при крещении.

Интересно, для этих случаев в Ватикане держат специальный молоточек (представляю, как долго его всякий раз приходится искать) или употребляют любой серебряный молоток, попавшийся под руку?

Можно представить себе детектив, в котором кардинал-камерарий убивает папу этим молоточком...

Ботвинья
Seminarist
seminarist
Вот, как описывается приготовление ботвиньи в рассказе дореволюционного писателя Ильи Салова "Мертвое тело":

...И ни малейшего ветерка, ни малейшей жизни в природе! Все как будто замерло и закалилось от пыли и жгучих лучей солнца. (...)Я обернулся и увидал догонявшую меня тройку. (...) это был Петр Николаевич Рычев. наш становой пристав. (...)А у меня кстати балычок есть осетровый да белорыбица провесная, у одного купца сейчас прямо из кастрюли вытащил, и мы с вами такую сочиним ботвиньку с огурчиками, да с лучком, да с укропцем, да льду туда побольше...

Приезжают на постоялый двор, где обнаружено мертвое тело. Становой разговаривает с хозяевами:
-- А квасок-то хороший у тебя?
-- Хороший, батюшка, ядреный.
-- А лед есть?
-- Есть, батюшка; нам без ледника никак невозможно, потому двор постоялый, нельзя безо льду.
(...)
-- Щавель имеется у тебя?
-- Щавель-то! -- кажись, есть.
-- А огурцы свежие?
-- Как теперь огурцам не быть, самая пора!
-- И лук, конечно?
-- И луку сколько хочешь!
-- Так вот, ты возьми щавелю, свари его хорошенько...
(...)
-- Ну, что, щавель готов? -- крикнул становой.
-- Готов! -- отозвалась из-за перегородки Груня тем звучным грудным голосом, который так часто встречается у наших молодых баб.
-- Протерла?
-- Протерла.
-- Давай сюда!..
-- Тут мы еще для твоей милости лапшу из курятины варили,-- прокричала Груня, опять-таки из-за перегородки,-- потом поросеночка жарили, потом баранину жарили, потом студень изготовили.
-- Все это после, а теперь давай сюда щавелю, луку, огурцов, квасу, соли, льду! -- командовал становой и затем, обратись к сотскому, прибавил: -- А ты, кавалер, тащи сюда кулечек из моего тарантаса, там под козлами лежит в передке...
(...)
Когда все было принесено и когда стол, за который мы все уселись, оказался заставленным огурцами, луком, рыбой, хлебом, чашками, ложками и жбаном, наполненным пенившимся квасом, Петр Николаич вымыл руки, скинул с себя вицмундир, засучил рукава и, обратись к письмоводителю, проговорил:
-- Ну, сейчас я приступлю к приготовлению ботвиньи, начну крошить огурцы, лук, рыбу, а чтобы нам не было скучно, садись и рассказывай историю приятеля.
(Следует история жизни "мертвого тела" - S.)
- Господа, пожалуйте! ботвинья готова. Пока краснобай этот рассказывал нам историю своего приятеля, я имел достаточно времени, чтобы в точности выполнить все, что только предписывается поварами для изготовления самой отличнейшей ботвиньи. Я перетолок лук с солью, я натер на терке несколько огурцов, накрошил укропу, подбавил к щавелю несколько горчицы и сахару, нарезал ломтями балык и осетрину и даже натер для любителей хрену и все это развел квасом. Теперь прошу вооружиться ложками и приниматься за ботвинью.

У кого-нибудь еще остались вопросы, почему в те времена свирепствовали кишечные инфекции? Интересно, осмелился бы кто-нибудь сейчас, в наше время, отведать этой ботвиньи, из таких продуктов, в таких условиях и так приготовленной?

Или эту я параноик?

"Кабачок мертвецов" - Cabaret du Neant
Seminarist
seminarist
Влас Дорошевич писал:

В Париже, на бульваре Клиши, есть знаменитый "кабачок смерти". Вы заходите туда, садитесь за гроб, перед вами зажигают тоненькую восковую свечечку, как перед покойником.
Вы смеетесь.
Как вдруг откуда-то из низа потянуло сыростью и холодом.
Словно могила раскрылась под ногами.
Ваша дама трусливо поджала ножки, побледнела, шепчет трясущимися губами:
- Уйдем отсюда!
("Зеркало жизни", 1901).


Упоминает "кабачок смерти" и Аверченко:

Когда мы были в «Кабачке мертвецов» и Сандерс, уходя, сказал шутовскому привратнику этого кабачка, где слуги поносили гостей, как могли: «Прощайте, сударь», тот ответил ему привычным, заученным тоном: «Прощайте, туберкулезный!»

Конечно, это была шаблонная шутка, имевшая успех в этом заведении, но сердце мое сжалось: что если в самом деле слабый здоровьем Сандерс заболеет с голодухи и умрет?..

Последние десять франков ухлопали мы на это кощунственное жилище мертвых, будто бы для того придя сюда, чтобы привыкнуть постепенно к неизбежному концу.
("Экспедиция в Западную Европу", 1911


А теперь, благодаря любезности многоуважаемой marinni, мы можем увидеть, как это выглядело:Read more...Collapse )

"Анатомия меланхолии" Бертона -
Seminarist
seminarist
синодик мертвых книг. Непривычно думать, что уже тогда их было так много, и мы почти все позабыли.

Habeant sua fata libelli - обычно переводят как "Книги имеют свою судьбу". Недавно я узнал, что fata (во множественном числе) означает также и "смерть" - может быть, на самом деле нужно переводить "книги тоже умирают"?

Подлинная этимология: Гроб
Seminarist
seminarist
Мало кто знает, что слово "гроб" - латинского происхождения. Это аббревиатура gr.ob. - grabatus obitus, ложе смерти.

Гусарская готика
Seminarist
seminarist
Пятый гусарский Александрийский полк, известный также под названием "чорных" или "безсмертных" гусар (им принадлежит знаменитая песня:

Марш вперед, труба зовёт,
Чорные гусары!
Марш вперед, смерть нас ждёт -
Наливайте чары!*)

"В 1913 году, в столетний юбилей сражения при Каубахе, Александрийцам Высочайше пожалованы на парадные шапки, вместо Государственного герба, серебряные черепа, совершенно такого же образца, как у немецких «Гусар Смерти»...

Еще в те времена, когда все полки русской армейской конницы были драгунские, цвет мундира Александрийцев был чорный. С возвращением старой гусарской формы, первое недолгое время на чорных доломанах Александрийцев воротники, обшлага на рукавах были красные, также и чакчиры были краповые – все это вскоре было отменено и воротники, обшлага и чачкиры были заменены чорными...

Череп в Александрийском полку был эмблемой полка. Не говоря о Высочайше утвержденном нагрудном полковом знаке офицеров и гусар, изображающем чорный мальтийский крест с черепом, многие предметы офицерского собрания были с этой эмблемой. Так например: серебряные канделябры на черепах, вместо ножек, весь столовый прибор: серебряные стаканы для вина, ножи, вилки, ложки, солонки, пепельницы – все это было с черепами, ткаными черепами были украшены скатерти и салфетки, тарелки, так же с черепами. Две большие братины на подносах с факсимиле изображали черепа со сложенными костями вместо подставок. Одна из этих братин, вмещавшая четыре бутылки шампанского, по завещанию бывшего Бригадного Генерала маркиза де Траверсе (Кирасир Его Величества), была ценным даром собранию, а другая, вмещающая две бутылки, была приобретена офицерами полка.

На балконе офицерского собрания, выходящим в городской парк в г. Калише, находился большой металлический череп и в впадинах глаз с вечера всегда светились электрические лампочки, освещая прилегавшую площадку."**

Кстати, у меня такое ощущение, что хотя александрийцы всегда носили чорную форму, все эти черепочки и склепики - достояние эпохи декаданса. Песня "Марш вперед, смерть нас ждёт" написана в 1908 году, череп на шапках стали носить в 1913, череп на балконе с электричеством - не старше электричества. Интересно, когда умер маркиз де Траверсе?
___________________________
*её можно слышать здесь http://blackhussars.ucoz.ru/publ/1-1-0-8
**http://adjudant.ru/p_alexandr-hussards/voenbyl045.htm

Возникай, содружество Ворона с бойцом
Seminarist
seminarist
Перечел "Смерть Пионерки" Багрицкого. Давно мне эти стихи не попадались, а сейчас прочитал - даже опешил. Какой-то тёмный мистицизм, грозные и невнятные образы на фоне смерти ребенка (а читатель-ребенок, конечно, примеряет на себя), какие-то зловещие заклинания... И это мы проходили - в пятом классе. Или в шестом? И потом ещё должны были отвечать на вопросы: "Какой подвиг совершила Валя?"

Вот что страшно-то, вот чего надо бояться. А не Хэллоуина и не Гарри Поттера.

Лики Смерти
Seminarist
seminarist

Super thronos viginti quator
Seminarist
seminarist
Названия томов энциклопедии загадочны и будят воображение, как надписи на стенах библиотеки из "Имени Розы":

"Chicago Death"
"Metaphysics Norway"
"Precolumbian Sacred"
"Light Metabolism"
"Decorative Edison"
"Number Prague"...

Даже жалко, что нельзя прочитать ни про Норвегию метафизики, ни про метаболизм света, ни про смерть Чикаго.

Однажды ученики приступили к Великому Компьютерному Гуру,
Seminarist
seminarist
задавая ему разнообразные вопросы. Но Гуру никому не отвечал, и только загадочно улыбался. Под конец же он вышел из себя, и стал избивать учеников бамбуковой палкой, приговаривая: Негодяи! Вы, верно, хотите, чтобы я отправился на базар торговать мёрзлой хурмой!

Цунь Мяо в комментариях к Линь Бяо замечает, что если бы Гуру отвечал на все вопросы учеников, то его мудрость, умножившись, обесценилась бы, и он перестал бы быть Гуру. В этом случае ему ничего другого бы не оставалось, как торговать на базаре мёрзлой хурмой.

Очень (просто ужасно) не люблю фотографии Анны Геддес.
Seminarist
seminarist
Они напоминают мне старые анекдоты про "мёртвых младенцев".