Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Seminarist

Трагедия русского писателя.

Есть рассказ Аверченко с таким названием - как русский писатель уехал в Париж, да и разучился там писать по-русски. Писал бедняга под конец так: «Была большая дождика. Погода был то, это называй веритабль петербуржьен! Один молодой господин ходил по одна улица по имени сей улица Крещиатик. Ему очень хотелось manger. Он заходишь на Конюшню сесть на медведь и поехать в Restaurant где скажишь: «Garson, une be рабинôвич и одна застегайчик avec тарелошка с ухами»…

Этот рассказ входит в знаменитые "Записки Простодушного", вышедшие в 1921 году в Константинополе - первый сборник Аверченко в эмиграции. В составе этого сборника его обычно и печатают. Там его обрамляет диалог Аверченко с приятелем, где Аверченко говорит, что Константинополь - совершенно русский город.

"Проходишь мимо автомобиля — шоффер кричит: «Пожалуйте, господин!» Цветы тебе предлагают: «Не купите ли цветочков? Дюже ароматные» Рядом: «Пончики замечательные!». В ресторан зашел — со швейцаром о Достоевском поговорил, в шантан пойдешь, слышишь:
Матреха, брось свои замашки,
Скорей тангу со мной пляши…
Подлинная черноземная Россия!"


Однако, как выяснила недавно исследователь творчества Аверченко Виктория Миленко, впервые этот рассказ Аверченко напечатал еще в Севастополе, в газете "Юг России", 25 октября (7 ноября) 1920 года под названием "Оторвыши". И послесловие там было другое:

"Тихо, исподволь, незаметно мстит «Матучка Руссия» тем, кто на цыпочках отошел в прекрасную, сытую даль от горячечного одра ее…"

Впрочем через шесть дней он и сам должен был уехать за границу чуть не на последнем пароходе - 15 ноября в Севастополь вошли красные и в первые же дни казнили двенадцать тысяч "контрреволюционеров".
Seminarist

В 2019 году телекомпания ТВ Асахи экранизировала

роман Агаты Кристи «Объявлено убийство», перенеся действие в Японию. Это потребовало некоторых перемен в сюжете. В частности, вместо мисс Марпл там действует старший инспектор Токийской полиции, которого играет актер Икки Савамура.
Seminarist

Что такое антиклимакс

В "Пятнадцатилетнем капитане" в кровавых и мрачных подробностях описываются похороны туземного царька.

"Ночь наступила прежде, чем процессия достигла берега ручья, но красноватое пламя множества смоляных факелов рассеивало темноту и бросало дрожащие блики на похоронное шествие. При этом свете ясно видна была яма, вырытая в осушенном русле ручья. Она была заполнена теперь черными телами; прикованные цепями к вбитым в землю кольям эти люди были еще живы. Они шевелились. Пятьдесят молодых невольниц ждали здесь смерти. (...)Королева выбрала среди толпы принарядившихся жен тех, что должны были разделить участь рабынь.
Одну из этих жертв, носившую титул второй жены, заставили стать на колени и опереться руками о землю: она должна была служить креслом мертвому королю, как служила ему живому. Другую заставили поддерживать чучело, третью швырнули на дно ямы — под ноги ему.
Прямо перед чучелом, на противоположном конце ямы, стоял вбитый в землю столб, выкрашенный в красный цвет. К столбу привязали веревками белого человека, обреченного на смерть вместе с прочими жертвами кровавых похорон.
То был Дик Сэнд. На обнаженном до пояса теле юноши были следы пытки, которой его подвергли по приказу Негоро.(...)По знаку королевы Муаны палач Казонде перерезал горло одной из жен — той, что лежала у ног короля. Это послужило сигналом к началу чудовищной бойни. Пятьдесят рабынь были безжалостно зарезаны, и кровь потоками хлынула на дно ямы. Крики жертв потонули в яростных воплях толпы, и тщетно было бы искать в ней чувства жалости или отвращения к этим убийствам.
Наконец королева Муана снова подала знак, и несколько туземцев начали пробивать сток в плотине. С утонченной жестокостью плотину не разрушили сразу, а пустили воду в старое русло тонкой струей. Смерть медленная вместо смерти быстрой.
Вода залила сначала тела рабынь, распростертых на дне ямы. Те из них, которые были еще живы, отчаянно извивались, захлебываясь. Дик Сэнд, когда вода дошла ему до колен, сделал последнее отчаянное усилие: он попытался разорвать веревки, привязывавшие его к столбу.
Вода поднималась. Головы рабынь одна за другой исчезали в потоке, заполнявшем свое старое русло. (...)

И заканчивается глава так:
В этой мрачной стране человек еще на такой низкой ступени развития! Нельзя больше игнорировать это."
Seminarist

О женщине, сгоревшей без всякой посторонней причины

В публичных листках месяца нивоза было писано о пожаре, которого жертвой сделалась одна женщина, жившая в Париже, по имени Бойер; но как о том объявлено было весьма не обстоятельно, то многие почли сие происшествие обыкновенным и оставили его без внимания. Быв почти очевидным свидетелем сего печального феномена, имею основательные причины отнести его числу редких случаев сего рода, которые названы весьма несвойственно произвольными воспалениями (incendies spontanés). Опишу самое происшествие, как мне удалось видеть его.

В 5й день нивоза около полудня сказали мне, что одна женщина сгорела и превратилась в золу без всякой посторонней причины; в комнате ее не было пожара, и только в глиняном горшке тлели уголья. Collapse )

"Вестник Европы". -- 1805. -- Ч. 22, No 14. -- С.137-139.
Seminarist

И по плечу потрепетал

У Мошкова выложили одноактный водевиль Каратыгина "Булочная, или Петербургский немец" (1844). Некрасов и Белинский считали его среди лучших водевилей того времени, и Государь Николай Павлович весьма одобряли. Действительно, симпатичная и забавная шутка. Во всяком случае, интересно, как хрестоматийный пример своего жанра и характерный памятник той идиллической эпохи.

В "Записках" автора (глава 15) содержится примечательная история, как его пьеса из-за полицейского произвола попала под цензурный запрет и конфискацию, но благодаря вмешательству Государя справедливость восторжествовала и необоснованный запрет был снят.

Collapse )
Seminarist

Солидная фирма

Прочтите и судите
"...Аферисты рекламы опошлили до того, что ей не доверяют, но "если Потаповка воровата, то не все Потапы нечисты на руку", да и в размножении недобросовестной рекламы сама публика виновата: если Вас рекламой надули, то жалуйтесь полиции и мошенника выкурят. Солидность нашей фирмы не позволяет нам становиться на одну доску с рекламистами, поэтому мы и указываем в адресе только наши инициалы. Наша фирма крупнейшая в России по своим специальностям, и просим нас не рассматривать, как рекламистов, так как путем этой публикации мы желаем только расширить наш колоссальный круг клиентов и между читающей публикой. Отнеситесь с доверием, ничем не рискуете! Высылаем без задатка. Адресуйте: Варшава, почтов. ящик 127. Крупнейшему экспортному Торговому Дому А. Б. - 15."
Seminarist

"Удары по доскам отдавались глухим звуком,

подтверждавшим предположение Ягодкина, что под ледником пустое пространство, то есть погреб. Разобрать старые промерзшие доски было не так легко. Наконец, крайняя доска подалась, и из открывшейся щели понесло теми же смрадными газами. Доски одна за другой были сняты.
Некоторое время ничего нельзя было разобрать. Но вот ветром расчистило атмосферу, и глазам присутствующих представилась страшная картина. Посреди подвала лежал навзничь полуистлевший труп человека в лохмотьях, а на нем, впившись в него зубами, более свежий труп, в костюме барина. В зубах и в зажатых костлявых пальцах оборванца -- куски дерева, отщемленного от досок погреба.
-- Господи помилуй, -- произнес доктор, -- эти люди умерли голодной смертью. Посмотрите, один питался деревом, а другой бросился на труп, хотел его съесть! Какая ужасная смерть!!
-- Так вот откуда эти смрадные газы!
Осторожно рабочие спустились на дно погреба и с обнаженными головами, осенив себя крестным знамением, приблизились к трупам. Верхний труп еще не истлел, и в нем Густерин без труда узнал лакея графа Самбери, Игнатия. Истерзанный костюм свидетельствовал о долгих мучениях умиравшего голодной смертью. Здесь, в промозглой атмосфере, наполненной запахом гнившего трупа, Игнатий прожил не менее недели. Более мучительной казни не придумывали во времена инквизиции."

Н. Н. Животов, "Макарка-душегуб", 1896. Гл. 35 ("Два трупа")