?

Log in

No account? Create an account

Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Entries by category: общество

"А что мы скажем о том,
о чем трубят и кричат теперь все газеты? Об этом мы ничего не скажем."

Добролюбов.

Мы говорим про неуклюжего человека,
Seminarist
seminarist
всё крушащего на пути, «слон в посудной лавке». Англоязычные народы говорят “Bull in a china shop” - бык в фарфоровой лавке. Оказывается, про быка - клевета и предрассудок, опровергнутый экспериментально.

Даже не однофамильцы: банда, бандит.
Seminarist
seminarist
Банда от итал. banda и ст.-франц. bande - отряд (воинский) или шайка, восходит к протоиндоевропейскому bhandh - связывать. Ср. в английском: band (лента), band (оркестр), bond, banner. Ср. в русском "бандероль" (ленточка, которой оборачивают товар, проверенный на таможне), "контрабанда" (товар без такой ленточки).

Бандит от итал. bandito - изгнанный, объявленный вне закона, от итал. bandire (изгонять) и позд.-лат. bannire (объявлять), восходит к протоиндоевропейскому bha - говорить. Ср. в английском: banns (объявление в церкви о помолвке), banish (изгонять), в русском - бан.

Два тройника и удлинитель
Seminarist
seminarist
Я подозреваю, что за многочисленными легендами о двойниках, доппельгангерах и тульпах стоит простая реальность: как мы выглядим в сознании других людей, что говорим, думаем и делаем по их представлению, в их воображении или воспоминании. Каждый из нас порождает в умах других множество таких мысленных двойников, которые своей деятельностью совершенно реально воздействуют на представляющего, т. е. определяют его мысли, чувства и действия. Поэтому так опасна встреча с двойником: для нее необходима встреча с человеком, создавшим двойника, а это иной раз представляет угрозу жизни.

Аверченко, "Осенний мелкий дождичек", 1919
Seminarist
seminarist
Фельетон Аверченко "Осенний мелкий дождичек" примечателен двояко. Во-первых, он входил в первое, симферопольское издание "Дюжины ножей в спину революции" (1920), и в дальнейшем не переиздавался. Интересно, каким рассказом его заменили?
Во-вторых, конечно, предмет фельетона - эсерка Мария Спиридонова и подпольная борьба в России будущего.

Безудержный оптимизм автора (в 1919 году в Симферополе!) диктуется законами жанра и не так интересен.

Цензура
Seminarist
seminarist
Как умирают настоящие патриоты (Сат. 1908, №27)
("Сатирикон", 1908, № 27, 11 октября).

Я провожу довольно много времени, уткнувшись в ЖЖ/реддит/фейсбук.
Seminarist
seminarist
Меня утешает только то, что в доинтернетную эпоху люди также могли проводить большую часть свободного времени, читая газеты и журналы. Мне кажется, это довольно близкий аналог. Если взять типичную газету столетней давности, найдешь ту же смесь политики, экономики, сплетен, анекдотов, легкой беллетристики, любопытных картинок и заведомой ерунды. Но про всех этих почтенных джентльменов в кожаных или плетеных креслах никто не говорил, что у них интернет-зависимость.

Согласно средневековым законам Уэльса,
Seminarist
seminarist
деревню (hamlet) составляет поселение, в котором есть 9 построек, один плуг, один горн, одна маслобойка, одна кошка, один петух, один бык и один пастух.

Большая часть рельефов на южном фризе Парфенона
Seminarist
seminarist
посвящена так назывемой кентавромахии: битве лапифов (людей) с кентаврами. Весь, c позволения сказать, сюжет этого предания состоит в том, что наши позвали кентавров на свадьбу, те перепились, стали лапать лапифских баб, устроили драку. И наши кентаврам наваляли.

Вчера я был в суде и видел там Судью
Seminarist
seminarist
Рассматривая списки насельников одного из зданий лондонского Темпля, я с немалой радостью обнаружил в третьем этаже Lord and Lady Judge. Википедия сообщает, что Igor Judge, Baron Judge действительно служил коронным судьей большую часть своей долгой юридической карьеры, в том числе с 2008 по 2013 год был лордом главным судьей Англии и Уэльса.

Узнал сегодня о существовании так называемой Хохдорфской гробницы -
Seminarist
seminarist
древнегерманского захоронения 6 века до Р. Х., обнаруженного в 1968 году в Хохдорфе, ФРГ. Покойник, судя по богатству одежды и утвари, был древнегерманским вождем. О характере и склонностях покойного можно судить по тому, что погребли его лежащим на бронзовом диване. Можно видеть, что древнегерманский диван нисколько не уступает в изяществе и удобстве позднейшим образцам - только в девятнадцатом веке по Р. Х. появились более комфортабельные модели.
Хохдорфская гробница

Подлинная этимология: интуиция
Seminarist
seminarist
Слово "интуиция" происходит от английского intuition (правильнее intoition), от разговорного выражения to be into it - быть увлеченным этим, хорошо в этом разбираться. He is into cars these days - он сейчас увлекается машинами. She is really into him - она им сильно увлеклась. Wow, your brother knows all about the American Civil War. - Yes, he is really into it.

(Известно, что интуиция есть не более, как концентрированный опыт. Она возникает у людей, долго и увлеченно занятых чем-то. Опытный геолог может иногда без подробного изучения местности и анализа образцов породы предсказать, стоит ли искать там, допустим, оловянную руду - но это потому, что всю предыдущую жизнь он подробно изучал десятки местностей и анализировал тысячи образцов породы. Поэтому врачебная интуиция в основном касается диагностики или прогностики, интуиция игрока - игорного стола, а то, что обычно называется женской интуицией - того, что обычно называется отношениями).

Железистая вода
Seminarist
seminarist
В 37 главе "Пиквика" Сэм Уэллер посещает, как известно, "сваре" - вечеринку батских лакеев. Один из них спрашивает его:
'Have you drank the waters, Mr. Weller?' inquired his companion, as they walked towards High Street.
'Once,' replied Sam.
'What did you think of 'em, Sir?'
'I thought they was particklery unpleasant,' replied Sam.
'Ah,' said Mr. John Smauker, 'you disliked the killibeate taste, perhaps?'
'I don't know much about that 'ere,' said Sam. 'I thought they'd a wery strong flavour o' warm flat irons.'
'That IS the killibeate, Mr. Weller,' observed Mr. John Smauker contemptuously.


Killibeate - это chalybeate, то есть железистый. Иринарх Введенский, не мудрствуя лукаво, перевел его "киллибитный":
-- Пьете-ли вы воды, м-ръ Уэллеръ?-- спросилъ Смокеръ, когда они вышли на другую улицу.
-- Пилъ однажды,-- сказалъ Самуэль.
-- Что вы о нихъ думаете, сэръ?
-- По моему, нѣтъ въ нихъ никакого прока.
-- А! стало-быть вы не любите киллибитный вкусъ, м-ръ Уэллеръ.
-- Я не понимаю этихъ вещей,-- сказалъ Саму-эль,-- знаю только, что отъ нихъ сильно пахнетъ горячимъ желѣзомъ.
-- Это и есть киллибитъ,-- замѣтилъ м-ръ Джонъ Смокеръ снисходительнымъ тономъ знатока.


В стандартном же переводе Кривцовой и Ланна на этом месте загадочный "кальцониевый привкус":
- Вы пили воды, мистер Уэллер? - осведомился его спутник, когда они шли по направлению к Хай-стрит,
- Один раз, - отвечал Сэм.
- Как вы их нашли, сэр?
- Я нашел, что они на редкость противные, - отозвался Сэм.
- Ах, вот что! - сказал мистер Джон Смаукер. Может быть, вам не понравился кальцониевый привкус?
- В этом-вот я мало понимаю, - отвечал Сэм. Я нашел, что они очень сильно пахнут горячим утюгом.
- Это и есть кальцониевый привкус, мистер Уэллер, - презрительно сказал мистер Джон Смаукер.


Ни Гугл, ни Яндекс не находят ничего кальцониевого за пределами этого абзаца этой главы в этом переводе: такого слова, судя по всему, никогда не было в русском языке. Это не имеет отношения ни к настоящему значению слова killibeate, ни к его написанию или звучанию (как у Введенского). Настоящая загадка: откуда Кривцова (или Ланн), имеющие репутацию буквалистов, его взяли?

De Masticatione Mortuorum in Tumulis
Seminarist
seminarist
Ужасы общества потребления: Фейсбук предлагает приобрести “masticating juicer”. Не могу себе представить его иначе, как с человеческими зубами внутри, в несколько рядов.

Засекретить можно всё, что угодно.
Seminarist
seminarist
В Древнем Риме, например, секретным был обыкновенный календарь. Когда будет праздник, в какие дни заседает суд, когда дозволены сделки - за всем этим римские граждане обращались к понтификам и те за плату давали справку. Конец этому положил Гней Флавий, курульный эдил, в 304 году до нашей эры. Он взял и опубликовал календарь - то есть попросту приказал его выбить на каменной доске и выставить на Форуме. Элиты были очень недовольны.

Английские слова, которые необходимо запомнить и как можно чаще употреблять:
Seminarist
seminarist
Faction - фракция или клика
Arefaction - иссушение
Assuefaction - привыкание
Benefaction - благодеяние
Calefaction - потепление
Cinefaction - испепеление
Colliquefaction - сплавление
Excalfaction - то же, что и calefaction
Expergefaction - пробуждение
Frigefaction - охлаждение
Labefaction - ослабление (обычно моральное или политическое)
Liquefaction - разжижение
Malefaction - злодейство
Olfaction - обоняние
Patefaction - раскрытие, разглашение
Petrifaction - окаменение
Putrefaction - гниение
Rarefaction - разрежение
Refaction - возмещение
Spargefaction - распрыскивание
Stupefaction - оцепенение, остолбенение
Tabefaction - отощание
Tepefaction - достижение тепловатости
Torrefaction - обжиг
Tumefaction - опухание
Vitrifaction - остекленение

Почему всё это звучит, как черты из жизни какого-нибудь алкоголика?

Ей шел двадцать первый год,
Seminarist
seminarist
но на вид никто не дал бы ей более шестнадцати -- ее тоненькая фигурка, розовый цвет лица, с наивным, чисто детским выражением не могли навести никого на мысль, что она уже давно взрослая девушка-невеста.
Золотистая коса оттягивала несколько назад миниатюрную головку, а большие голубые глаза дышали такой чистотой и доверием к людям, что человек с мало-мальски нечистою совестью не мог выносить их взгляда без внутреннего раскаяния.
Такое действие производила она на беззаветно любивших ее слуг и даже на поселенцев -- приисковых рабочих.
-- Так ей в ноги бухнуться и тянет, да во всем покаяться, в душу так и глядит, словно ангел Божий, и все твое нутро переворачивает! -- говорили о ней последние.

Н. Э. Гейнце, "Тайна высокого дома", 1898

Гейнце о сибирских фамилиях:
Seminarist
seminarist
"Заимка" к-ского первой гильдии купца Петра Иннокентьевича Толстых лежала верстах в двухстах от губернского города К., находящегося, выражаясь языком нашего законодательства, в отдаленнейших местах Сибири.

Впрочем и без предыдущих пояснительных строк самая фамилия владельца "заимки" делала ясным для читателя, что место действия этого правдивого повествования -- та далекая страна золота и "классического Макара", где выброшенные за борт государственного корабля, именуемого центральной Россией, нашли себе приют разные нарушители закона, лихие люди, бродяги, нашли и осели, обзавелись семьей, наплодили детей, от которых пошло дальнейшее потомство, и образовали, таким образом, целые роды, носящие фамилии Толстых, Гладких, Беспрозванных, Неизвестных и тому подобных, родословное дерево которых, несомненно, то самое, из которых сделана "русская" скамья подсудимых.

То есть, понятно, что каторжниками были родоначальники Беспрозванных и Неизвестных, либо имевшие основания скрывать свои подлинные имена, либо действительно родства не помнившие. Но отчего каторжными фамилиями называются Толстых и Гладких? Неужели среди сибирских варнаков было много толстых и гладких?

Избранные сцены у мировых судей
Seminarist
seminarist
Вот тоже интересная книжка выложена у Мошкова: "Избранные сцены у мировых судей". В ходе александровских судебных реформ появилась в 1864 году должность мирового судьи, который рассматривал "гражданские иски на сумму не свыше 500 рублей, иски о личных обидах и оскорблениях, иски о восстановлении нарушенного владения; дела по обвинению в проступках, наказанием за которые мог быть выговор, штраф на сумму не свыше 300 рублей, арест на срок не более 3 месяцев, заключение в тюрьму на срок не более одного года. На практике это означало, что самыми крупными уголовными делами, попадавшими к мировым судьям, были кражи" (Википедия). Новые суды, в том числе и мировые, вызывали много любопытства у публики. Впервые увидели, как судится за оскорбление прислуга с барином, за побои - купеческая дочь с отцом, за неуплату - извозчик с ездоком... В газетах печатали репортерские отчеты о судах. Из таких отчетов, видимо, и составлена книжка. Она вышла в 1867 году - лишь через три года после реформы. Кстати, упоминаемый в одном из эпизодов "корреспондент Н. И. Пастухов" - видимо, известный в будущем издатель "Московского листка".

Рыцарь индустрии
Seminarist
seminarist
В рассказе Аверченко "Рыцарь индустрии" назойливый агент Цацкин предлагает товары и услуги на все случаи жизни. В частности, когда герой заявляет, что не создан для семейной жизни, Цацкин возражает:
— Ой, не созданы! Почему? Может, вы до этого очень шумно жили? Так вы не бойтесь. Это сущий, поправимый пустяк. Могу предложить вам средство, которое несет собой радость каждому меланхоличному мужчине: шесть тысяч книг бесплатно. Имеет массу благодарностей. Пробный флакончик…

"Средство" Цацкина - вероятно, что-нибудь вроде популярного "Спермина" доктора Пёля. Это была вытяжка из семенников рогатого скота, которую прописывали не только от полового бессилия, но и вообще как общеукрепляющее и тонизирующее средство при истощении, упадке сил и депрессии (другой рассказ Аверченко - о депутате Госдумы, чьи безобразные выходки повышают тиражи пришедшей в упадок газеты - так и называется "Спермин"). А вот что это за странная идиома: "шесть тысяч книг бесплатно"?

Кстати, как я недавно узнал, "рыцарь индустрии" - это калька с французского. По-французски chevalier d'industrie означало мошенника (industrie здесь не индустрия - промышленность - а деятельность, деловая активность). Выражение, сходное с "джентльменом удачи" - разбойником. Ясно, что у Аверченко это выражение саркастически употреблено не в общепринятом переносном, а в несуществующем прямом смысле - несчастный Цацкин действительно "рыцарь индустрии", и каждый день идет на бой за ее никому не нужную продукцию.

В "Что читать"
Seminarist
seminarist
прорекламировали малоизвестного советского писателя: Ю. А. Алексеева. Повесть "Бега" написана, судя по всему, в шестидесятых годах. Мне показалось интересным, что он явно подражает Ильфу (кажется, это делалось не так часто). Вот для примера начало:

Ночью по крышам катались драные коты и грохотали так, будто они были в сапогах.
В город пожаловала весна.
Утром, когда затихали подворотни и чердаки, горожане выходили на улицу и смотрели в небо. Небо было чистым. Нежно дымился под солнцем влажный асфальт. Воздух отдавал маникюрным лаком и «Лесной водой».
Горожанин становился мечтательным и думал о вечном обновлении природы, пока не приходил к выводу: надо делать ремонт.
Мечтатели устремлялись в магазин «Уют» и возвращались с поленницей обоев через плечо. Одновременно в разных концах города начались облавы на вольного маляра. Маляры высокомерничали. Всю зиму они простояли за так и теперь брали свое.
В ремонтном ажиотаже за маляра был принят и плакатист Станислав Бурчалкин. С пучком колонковых кистей в руках он возвращался из рекламбюро, когда к нему пристроился мечтательный семьянин и начал зазывать на квартиру. Художник с трудом отлепил от себя нанимателя, но тот не успокоился и продолжал семенить сзади, нежно пощипывая мастера за рукава.
— Не хватайтесь за поручни уходящих вагонов, — сказал плакатист, остановившись, и, провожаемый горячим шепотом об исключительных условиях подряда, зашагал проходными дворами в сторону ипподрома.
Кузница лошадиных кадров откликнулась на приход весны в числе первых; заборы на ближних подступах к ипподрому пестрели свежими афишами:
Большие рысистые испытания
приз открытия сезона
для кобыл старшего возраста
На дорожке ипподрома застенчиво суетились воробьи.


Кто он и что он - неизвестно. Там есть еще другая его повесть - "Алиса в Стране Советов" - явно написанная значительно позже, уже другим стилем и под иным влиянием (я не достаточно разбираюсь в советской литературе, чтобы опознать образец). Кроме этих двух повестей и предисловия Аркадия Арканова, ничего о нем найти мне не удалось.

PSA: слово "испитой" не означает "пропитой, свойственный пьяницам".
Интеллигент
seminarist
Оно вообще не имеет отношения к пьянству. Испитое лицо - не сизое и опухшее, а бледное и изможденное. См. у Даля: Испито́й малокровный, худосочный, как бы лишившийся крови, истощенный, исхудалый, тощий, изнуренный. Он такой испитой, или словно испитой. Ныне яблоки плохи: ровно испитые сморчки. Тж Ушаков: Истощенный, изнуренный, худосочный. Бел, как лунь, на лбу морщины, с испитым лицом. И. Никитин. Иными словами, испитой выглядит так, словно из него все соки выпили (испили).

Возле Ватикана сувенирные магазины сливаются с магазинами церковной и ритуальной утвари,
Seminarist
seminarist
и начинается какая-то вакханалия. В дверях одного магазина, торгующего, в числе прочего, церковными облачениями, стоит в полный рост пластиковая Мать Тереза в одеянии своего ордена. Посреди другого магазина высится "Оплакивание" Микеланджело, едва не больше натуральной величины.

Зашел в ватиканский книжный магазин и едва не купил там карманный латинский требник - Rituale Romanum. Он мне не нужен низачем, и никогда не может быть нужен. Но он так ладно ложится в руку, там такой изящный, легко читаемый шрифт, такая славная, продуманная организация текста, так много удобно умещается в таком малом объеме, так легко найти всё, что нужно... В общем, я понял людей, покупающих ненужные им револьверы и кинжалы. Вот, что бывает, когда инструмент усовершенствуется многими поколениями умных, культурных пользователей.

Лихорадочная, малярийная местность
Seminarist
seminarist
Две книги на этой неделе напомнили про малярию. Как люди мучились, пытаясь угадать, где опасность.

"Остров сокровищ", гл. 16, доктор Ливси: "The nasty stench of the place turned me sick; if ever a man smelt fever and dysentery, it was in that abominable anchorage." - "От мерзкой вони меня затошнило; если когда человеку доводилось нюхом почуять лихорадку и дизентерию, я почуял их на этой гнусной стоянке".
Гл. 19:
The sky was bright and cloudless overhead, and the tops of the trees shone rosily in the sun. But where Silver stood with his lieutenant, all was still in shadow, and they waded knee-deep in a low white vapour that had crawled during the night out of the morass. The chill and the vapour taken together told a poor tale of the island. It was plainly a damp, feverish, unhealthy spot. Небо над головой было светлым и безоблачным, и верхушки деревьев на солнце светились розовым. Но место, где стоял Сильвер со своим подручным, всё еще было в тени; они стояли по колено в низком белесом тумане, который ночью выполз из болота. Холод и туман говорили об острове скверно: очевидно было, что место здесь сырое, лихорадочное, нездоровое.

Вот старинный путеводитель по Риму, Walks in Rome by Augustus Hare (в отличие от диковатых Studies in Russia, совершенно образцовый путеводитель):
The malaria, which is so much dreaded by the natives, lies dormant during the winter months, and seldom affects strangers, unless they are inordinately imprudent in sitting out in the sunset. With the heats of the late summer this insidious ague-fever is apt to follow on the slightest exertion, and particularly to overwhelm those who are employed in field labour. From June to November the Villa Borghese and the Villa Doria are uninhabitable, and the more deserted hills—the Cœlian, the Aventine, and the greater part of the Esquiline,—are a constant prey to fever. The malaria, however, flies before a crowd of human life, and the Ghetto, which teems with inhabitants, is perfectly free from it. In the Campagna,—with the exception of Porto d'Anzio, which has always been healthy,—no town or village is safe after the month of August, and to this cause the utter desolation of so many formerly populous sites (especially those of Veii and Galera) may be attributed:—
"Roma, vorax hominum, domat ardua colla virorum;
Roma, ferax febrium, necis est uberrima frugum:
Romanæ febres stabili sunt jure fideles."
Thus wrote Peter Damian in the 10th century, and those who refuse to be on their guard will find it so still.

Малярия, которой так страшатся итальянцы, дремлет в зимние месяцы и редко поражает приезжих, если только они не будут не в меру беспечны, засиживаясь на воздухе после захода солнца. В жаркие дни позднего лета эта коварная лихорадка нападает после малейшего напряжения сил, и особенно поражает полевых работников. С июня по ноябрь вилла Боргезе и вилла Дориа делаются необитаемыми, и более малолюдные из холмов - Целийский, Авентинский и большая часть Эсквилинского - становятся постоянным прибежищем лихорадки. Малярия, однако, избегает человеческой толпы, и Гетто, кишащее народом, совершенно от нее свободно. В Кампанье, - исключая Порто Д'Анцио, всегда отличавшийся здоровым климатом, - ни один город или деревня после августа не находится в безопасности, и этому можно приписать опустошение столь многих, прежде населенных, мест -
Рим, пожиратель людей, преклоняет жестокие выи,
Рим плодовит лихорадками, смерти богатую жатву приносит,
Римской горячки рука, как закона рука, непреклонна.
Так писал Петр Дамиани в десятом веке, и те, которые не желают быть осторожными, найдут, что он прав до сих пор.

Все это писалось за 5 лет до открытия возбудителя малярии. Само название малярии означает "дурной воздух" - это, конечно, остаток старинной теории миазмов, говорившей, что эпидемические заболевания возникают от дурного, испорченного, отравленного воздуха. Доктор Ливси совершенно правильно решил, что на Острове Сокровищ водится лихорадка, потому что, подплывая к берегу, учуял болотные испарения. Но в Италии малярия появлялась в таких местах, где никакого зловония не было - в благоуханных садах и рощах. Этот когнитивный диссонанс отражен в декадентском Mala aria Тютчева:

Люблю сей божий гнев! Люблю сие незримо
Во всем разлитое, таинственное Зло -
В цветах, в источнике прозрачном, как стекло,
И в радужных лучах, и в самом небе Рима!
Всё та ж высокая, безоблачная твердь,
Всё так же грудь твоя легко и сладко дышит,
Всё тот же теплый ветр верхи дерев колышет,
Всё тот же запах роз... и это всё есть Смерть!..

Полифем, увидя Одиссея с товарищами, говорит ему:
Seminarist
seminarist
"Странники, кто вы? Откуда пришли водяною дорогой?
Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду
Взад и вперед по морям, как добычники вольные, мчася,
Жизнью играя своей и беды приключая народам?"

Он их, конечно, первый раз видит и вообще сукин сын, но ведь он совершенно прав: именно этим они и занимаются. Непосредственно перед этим они разграбили город каких-то киконов, попавшийся по дороге.

Кстати, забавно, что основная претензия героев к Полифему - не собственно людоедство, а нарушение законов гостеприимства. Если бы он отлавливал и ел их, скажем, в лесу - был бы, вероятно, в своем праве.

Вообще этикет гостеприимства у Гомера интересно устроен. Одиссей приходит к царю Алкиною. Тот его с почетом принимает, устраивает в его честь пиры и спортивные состязания, наделяет богатыми дарами, приказывает своим подданным отвезти его на родину, где бы она не находилась - и только через несколько дней, после многословных извинений и церемоний, находит возможным спросить гостя, кто он, собственно, такой и как его зовут. Видимо, это считалось невежливым. Даже некультурный Полифем спрашивает у Одиссея имя только на второй день.

 "Не повезло с народом"
Seminarist
seminarist
Теперь, когда этот аргумент обратили на несимпатичных мне людей с противными мне убеждениями, я пользуюсь случаем сказать, что считаю его несусветной чушью.

Чтобы принимать его всерьез, надо верить, что "народу" (т. е. арифметическому большинству населения) по природе присуща какая-то правота. А с чего бы? Еще Сократ говорил: во всяком деле умеющих - меньшинство, а неумеющих - большинство. Ему, кстати, тоже с народом не повезло.

Мужики и бабы
Seminarist
seminarist
В рассказах Аверченко, Чехова и т. п. женщину культурного слоя иногда (в разговоре, фамильярно) могут назвать бабой. Это вовсе необязательно пейоратив, напр. "ты в сущности баба хорошая, умная, а только изломалась превыше головы". В то же время мужчину того же слоя мужиком называют только тогда, когда хотят сравнить с неотесанным крестьянином. В наше время мы наблюдаем, кажется, превращение слова "мужик" в нейтральный синоним мужчины, а вот бабой женщину можно назвать только неодобрительно.

Неизвестная мне прежде пьеса Аверченко: ПРОГРАММА КИНЕМАТОГРАФА
Seminarist
seminarist
Аверченко много сотрудничал с петербургскими и московскими театрами миниатюр. В отличие от большинства его пьес, эта - не переработка рассказа, а написана специально для театра.

ПРОГРАММА КИНЕМАТОГРАФА

Репертуар Московского кабаре "Летучая Мышь".
На сцене полутьма. Направо экран, на который направлен слабый все время дрожащий и мигающий свет.
Налево стулья, на которых несколько зрителей.
Сбоку экрана стоит о б ъ я с н и т е л ь картин.
Он долго откашливается, сморкается, наконец -- начинает:
-- Программа электромагнитного иллюзорно-реалистного кинемабиографа! Настоящий кинематограф -- чудо XX века по Рождестве Христовом!

ОТДЕЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЛОВЛЯ БЛОХ В НОРВЕГИИ
(Видовая)

Так называются животные, водящиеся не только в местах для ночного отдохновения трудящих, но и на теле -- причиняющие большое беспокойство жителям этой маленькой энергичной страны! Ловлей этих маленьких юрких животных занимается как стар, так и млад, и хотя охота бесприбыльная (мясо их не употребляется в пищу, а кожа не годится за размером), но тем не менее этих хищников ловят по всему побережью отважные норвежцы, как стар, так и мал.

МАЛЮТКА КИТТИ СПАСЛА,
или
СЕРДЦЕ НЕ КАМЕНЬ, КАК ГОВОРИТСЯ
(Трогательная)

В квартире богатого негоцианца Грибуля все спит, не спят только дерзкие грабители, умыслившие подобраться к Грибулевой несгораемой деревянной шкатулке, в которой последний хранил свои капиталы. И вот уже с ножами в зубах лезут эти два каторжника Жюль и Иван за своим позорным ремеслом. Но Провидение не дремлет! Оно положило на пути разбойников куклу малолетней негоцианки Китти. Увидев куклу, разбойники вспоминают свою молодость и, выранивая из ротов ножи, обсыпают куклу поцелуями. Но тут на шум вскакивает с кроватки малолетняя негоцианка и бросается к разбойникам. Последние хотят ее убить, но потом не хотят ее убить и ласкают малютку, а последняя их. Но прибегают сержанты с револьверами и бросаются на убийц, но малолетняя негоцианка кротко лепечет не надо, не надо, они добрые, и заставляет помириться разбойников с полицейскими. Последние целуются с первыми, а папа Грибуль целует свою милую шалунью. Последняя же целует куклу, спасшую жизнь, и все плачат.

ОТДЕЛЕНИЕ ВТОРОЕCollapse )

ТЕЩА ПРИЕХАЛА!
(Герметический хохот!!).

Узнав, что приезжает теща, Адольф подговаривает слуг, и они отравливают жизнь этой злой Мегеры. Едва она приезжает, как на нее сыплятся несчастья. С крыши на нее падает автомобиль, потом кухарка бросает ее в чан с кипятком, из которого она вылетает, как ошпаренная... потом дети во время сна бьют ее по голове большими железными палками, и все это заканчивается тем, что уговоренная зятем наша теща едет в поле осматривать молотилку, попадает туда головой, которая и отрезывает ей голову под общий смех участвующих.
Не могши вынести этих шуток и издевательств, наша старуха собирает свои монатки и уезжает с первым обнимусом во свояси.

Нет, ну вот что это такое?
Seminarist
seminarist
Только что закончил "Оливера Твиста".

Вот есть богатая и почтенная вдова, миссис Мэйли. У вдовы есть сын Гарри, юноша с отличными задатками и блестящим будущим: место в парламенте ждет его не дождется. Есть и Роз, сиротка-воспитанница: девушка бедная, но прекрасная и добрая, как ангел. К сожалению, Роз незаконнорожденная. Гарри и Роз любят друг друга. Но когда Гарри делает ей предложение, она говорит: ни за что на свете. У тебя блестящее будущее, я не позволю себе омрачить твою жизнь и карьеру своим позором, который и т. п. Гарри уезжает, Роз тихо плачет. Все довольны.

Роман подходит к концу. Вдруг выясняется, что Роз никакая не незаконнорожденная. Просто у нее была старшая сестра, которая забеременела вне брака, и покрыла семью таким позором, что отец увез Роз в самый отдаленный уголок Уэльса, и вскоре умер там от горя под чужой фамилией. Роз взяли чужие люди и, как обычно, всё перепутали.

Тут из соседней комнаты появляется Гарри - ага, ну теперь-то ты пойдешь за меня замуж? Роз говорит: конечно, не пойду, ничего ведь не изменилось. Как не изменилось?! - удивляется Гарри (а вместе с ним и читатели).
- А вот так, - говорит Роз, - не изменилось.
- Подумайте, дорогая Роз, подумайте о том, что вы услышали сегодня вечером.
- А что я услышала? Что я услышала? - воскликнула Роз. - Сознание, что он обесчещен, так повлияло на моего отца, что он бежал от всех... Вот что я услышала! Довольно... достаточно сказано, Гарри, достаточно сказано!


Но Гарри не сдается. - Я хочу сказать только одно: когда я расстался с вами в последний раз, я вас покинул с твердой решимостью сравнять с землей все воображаемые преграды между вами и мной. Я решил, что, если мой мир не может быть вашим, я сделаю ваш мир своим; я решил, что ни один из тех, кто чванится своим происхождением, не будет презрительно смотреть на вас, ибо я отвернусь от них. Это я сделал. Те, которые отшатнулись от меня из-за этого, отшатнулись от вас и доказали, что в этом смысле вы были правы. Те покровители, власть имущие, и те влиятельные и знатные родственники, которые улыбались мне тогда, смотрят теперь холодно.

Иными словами, потеряв надежду поднять ее до своего положения, он пошел на отчаянный шаг: сам опустился в такие низины общества, где ни на него, ни на его жену не посмотрят косо за ее сомнительное прошлое. Он сделался сельским священником!

Не знаешь, чему здесь больше дивиться: готовности ли автора оскорбить разом всех сельских священников и их супруг, объявив их положение столь низким, что для него репутация не имеет значения; или наивной уверенности, что жена сельского священника больше защищена от сплетен и презрения соседок, чем жена члена парламента.

Я убежден, что на самом деле всё было не так, и автор намекнул нам на это нарочито нелепой развязкой. На самом деле Гарри Мэйли решил сделаться не сельским священником, а вором и бандитом. Вот истинный смысл его слов. Вот тот мир, где никто и никогда не скажет Розе худого слова за ее происхождение и за внебрачные связи ее покойной сестры. Вот за что отшатнулись от Гарри все его знатные и влиятельные родственники. Гарри вместе с Роз (и, конечно, Оливером Твистом) навсегда присоединился к изгоям общества.

Реалии: жизнь без мелкой монеты
Seminarist
seminarist
Всегда интересовало, как в средние века, когда деньги были дороги и редки, люди расплачивались за мелкую розницу? Представим себе, скажем, средневековый Лондон времен ранних Генрихов. Пенни был серебряной монетой и стоил недешево. Фартинг - четверть пенни - изобретут только в 13 веке. Как заплатить за кружку пива? Обменять ее на четыре репы? Пить, пока не выпьешь на целый пенни? Пригрозить трактирщику дубиной?

Рекламные ролики девяностых -
Seminarist
seminarist
неуклюжие, кривые, как первый блин, - видимо, с непривычки, застревали в мозгах бывших советских людей намертво. Я до сих пор не могу забыть рефрен к какой-то рекламе. Что рекламировали - не помню. Где находилась фирма - не знаю. Но телефон этой фирмы оттарабаню наизусть. Девять - три - девять! - Восемь-восемь, девять-шесть! Девять - три - девять! - Восемь-восемь, девять-шесть!

И вот недавно всплыла в мозгу первая телевизионная реклама чая "Липтон".

Знак хорошего вкуса
И традиций пример -
Высший сорт чая "Липтон"
Всегда под рукой.

Знак прекрасного вкуса -
Чай "Липтон" -
Знак успеха,
Это очевидно!

"Липтон" - чай для себя
И для друзей
На работе, дома
И везде.

Чай "Липтон" -
Выбираю тебя.

Я что хочу сказать. Вот этим, как их, копирайтерам. Им не стыдно было перед заказчиком, когда они ваяли этот джингль? Перед телезрителями не стыдно? Перед несчастной фирмой "Липтон", которую они позорили на всю необъятную Россию?

Когда я пытаюсь понять, как можно было создать этот увраж - я представляю себе сцену из "Двенадцати стульев", где Бендер на пароходе рисует плакат с сеятелем. Но Бендера с парохода вытолкали в шею, а копирайтеры за свое песнопение наверняка получили безумные, по меркам тех лет, деньги, не исключено даже, что в твердой валюте.

Сейчас-то они небось остепенились, облагородились. Пользуются, благодаря многолетнему опыту, уважением коллег и легковерной публики. К чаю "Липтон" и не прикоснутся. Думают, небось, что всё давно позабыто. Так вот нет же. Помним. Не простим.