?

Log in

No account? Create an account

Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Entries by category: литература

"А что мы скажем о том,
о чем трубят и кричат теперь все газеты? Об этом мы ничего не скажем."

Добролюбов.

На сайте Государственной Публичной Исторической Библиотеки,
Seminarist
seminarist
помимо прочего - большая коллекция старинных адрес-календарей и справочников по городам («Вся Москва», «Весь Петроград»...) В книжке «Альманах-календарь для всех» за 1911 год есть таблицы мусульманских и еврейских праздников, а среди мусульманских праздников есть и такой: 15 октября (4 дзюль-каде) «Сонливые белки уходят в пещеры». Выход отоспавшихся белок из пещер отчего-то не празднуется.

Интересно, что там было изначально?

Сексизм
Seminarist
seminarist
Купил на Audible сборник радиоспектаклей ВВС по раннему Диккенсу, от Пиквика до Домби. В радиопостановке, конечно, роман в разной степени урезывается, но в общем от него стараются не отходить слишком далеко. Персонажи, в основном, произносят оригинальный диккенсковский текст. За одним исключением - Домби и сын.

Пятичасовая постановка разбита на двадцать эпизодов по пятнадцать минут. Меня пока хватило на полтора. Мало кто поверит, что раннего Диккенса можно сделать сентиментальнее, чем он есть. Мало кому придет в голову предпринять такой чудовищный эксперимент. На Би-би-си решились. Из первой главы "Домби и сына" выкинули миссис Чик, мисс Токс и еще кучу народу. Миссис Домби не умирает, как ей положено, в первой главе - она делает это где-то между первым и вторым эпизодом, отчего доктор остается без дела и ему приходится пить с мистером Домби херес. Пьет прославленный консультант жадно, рюмку за рюмкой, а напившись, икает, как Шариков (должен же у Диккенса быть юмор). В романе он высказывает свое медицинское мнение с приличной серьезностью и деликатными обиняками, создавая драматический контраст с предсмертной агонией его пациентки в соседней комнате. В постановке он лишен такого выигрышного фона и просто мямлит без смысла и направления. Для этого автору постановки пришлось дать ему новые слова. И если бы он ограничился доктором! Ни одному персонажу не оставили его собственных слов.

Вот как Домби беседует с кормилицей:
- Ah, you must be...
- Polly Toodles, Missis, wet nurse, Sir.
In this house everything is business. And business is...
- How do you do, Mrs. Toodles?
- Pretty well, Sir.
- You have children, Mrs. Toodles?
- I do, Sir, five. The oldest's a fine lad. The youngest - six weeks.
- Is that really a name - Toodles?
- Why, it's Mr. Toodles's name, what I took when we wed.
- And before?..
- Polly Bunwinkle, Sir.
- Ma'am, I must make it clear, here and now, that if you become nurse to Master Paul Domby, it will be in an exclusive capacity, do I make myself understood? (The only reason I understood him is that I know the book. How is the poor woman supposed to understand that?! - S.
- Yes, Sir. I have a sister who will look after mine.
- And I insist that your family background be impeccable.
- Yes, Sir, Toodles is a driver on the railway.
- Ah, a modern man, then. Well, no harm in the signs of the times, eh? And finally... I would wish you to assume a more, as it were... less... shall we say, Richards. You will be called Mrs. Polly Richards.
(music playing)
(baby crying in the background)

Mr. Domby, breathing heavily:
- Do you have him? (can't he see? - S.)
- Yes.
- (very emotional) I am telling you, he is very precious to me. He is my son. Do not, Richards, do not fail me. Do not fail Domby and Son.
- I should say, Sir, that son needs his tea now. So if you would be so good...
- Yes! Yeah, I... yes, of course.
And Polly Toodles, nee Bunwinkle, now Richards, sits beside the bed, so the young mother can see as she gives her breast to the boy and a smile passes over the mother's face.
Richards:
- Now don't you worry, my dear, Polly will see him through. I'll see us all through. And one day you'll see your little boy running in your garden. If you ask me, if ever a house could use a noisy little boy running in and out of garden, it is this one.

Ни-че-го из этого нет и не может быть в романе, потому что Диккенс, при всех его пороках, был великий мастер английской прозы, а не изготовитель жеваной мочалы с сахаром. Вся динамика эпизода, где Полли Тудль впервые попадает в семью Домби, разрушена неуклюжей рукой пересказчика с Би-би-си. Домби в романе разговаривает с кормилицей так же высокомерно и неловко, как если бы ему пришлось отчего-то разговаривать с ожившей дверью или лампой, убеждая дверь открыться, а лампу светить. В этом, черт побери, весь смысл этого эпизода! Кормилица плачет и цепенеет от страха, впервые попав в роскошный особняк Домби, напоминающий гробницу. Но драмоделу с Би-би-си виднее, как должна себя вести сильная, самодостаточная женщина-мать и что должен чувствовать отец новорожденного ребенка.

Каюсь, первым моим побуждением было приписать этот приторный кисель женской руке, в особенности когда я узнал, что он был изготовлен для передачи Woman's Hour. Но я вспомнил, что предыдущий спектакль - "Мартин Чезлвит" - написала Бетти Девис, по всей вероятности, женщина, и это была очень хорошая, культурно сделанная постановка. Разумеется, автором оказался мужчина - Mike Walker. Теперь я понял некоторые другие странности предыдущих постановок, где он тоже приложил руку. К примеру, когда в финале "Лавки древностей" тонет Квилп, ему в предсмертной агонии является дух малютки Нэлл. Я не могу давать советов духам умерших, но если бы я был духом Чарльза Диккенса, то немедленно явился бы Майку Уокеру и навсегда отбил у него охоту портить чужие книги.

Шел сейчас и опять думал, что Федорино горе -
Seminarist
seminarist
одно из великих произведений русской поэзии. Все мы помним эти строки раньше, чем самих себя, но надо попытаться представить, что испытывал человек 1926 года, в первый раз читающий (безо всяких предисловий и объяснений):

Скачет сито по полям,
А корыто по лугам,
За лопатою метла
Вдоль по улице пошла,
Топоры-то, топоры,
Так и сыплются с горы...

Ведь это для похоже было, вероятно, на заумь каких-нибудь футуристов.
Федорино горе

Восточная притча
Seminarist
seminarist
Внутри у тюфяка набита вата,
А у тюфячника там ваты нет.
Поэзия должна быть глуповата,
Но глуповат не должен быть поэт.

Сатирикон, 1910, № 8
Seminarist
seminarist
Пословицы и поговорки (Сат 1910 № 8)

Шведская взрослая писательница:
Seminarist
seminarist
Мастрид Лонгрид.

Сатирикон, 19 сентября 1909 (№ 38)
Averchenko2
seminarist
Стихотворение в прозе (Сат. 1909, № 38)

Молодой Самуил Маршак в "Сатириконе" (1908, №12).
Seminarist
seminarist
Помещаю, собственно, ради первой части, которая прекрасно описывает городские кадры раннего кинематографа.

В кинематографе

"Сатирикон" № 9, 1908. Самый первый "Почтовый ящик".
Seminarist
seminarist
Почтовый ящик № 9
Впервые появляется телеграфист Надькин из Двинска и его стихотворение "Хотел бы я ей черный локон".

Реалии: трикотовый пиджак
Seminarist
seminarist
Трикотаж, как известно, это вязаный текстильный материал. Всякий знаком с трикотажем по собственному опыту - из него делают различную спортивную и повседневную одежду. Однако в литературе начала прошлого века трико упоминается, в том числе, как материал для костюмов, пиджаков и проч.: трикотовый пиджак, триковая пара. Вот реклама 1908 года: "Что такое трико "Каира"? Очень прочная, практичная и элегантная шерстяная материя для весен. и летн. мужских костюмов, гладких цветов или в мелких рисунках с чуть видной клеткой или полоской" и проч. Случалось ли кому-нибудь видеть мужской костюм из трико?

Вы начитались, верно, Вальтер Скотта?
Seminarist
seminarist
IMG_2757
Маркус Герартс Мл., "Портрет капитана Томаса Ли", 1594.

На портрете есть латинская надписьCollapse )

В доме-музее Диккенса, среди прочей викторианской мебели,
Seminarist
seminarist
в детской выставлено вот такое викторианское изобретение: горшок-качалка. Удивительно, почему не прижилось.
fullsizeoutput_641

Диккенс в "Картинах Италии" пишет (о каких-то пизанских фресках):
Seminarist
seminarist
As usually happens in almost any collection of paintings, of any sort, in Italy, where there are many heads, there is, in one of them, a striking accidental likeness of Napoleon. (Как почти в любом собрании картин итальянских художников, где изображено много голов, на
одной из фресок есть лицо, обладающее редкостным сходством с Наполеоном).

То есть им на старинных картинах всегда показывался Наполеон. А нам, по грехам нашим...

Железистая вода
Seminarist
seminarist
В 37 главе "Пиквика" Сэм Уэллер посещает, как известно, "сваре" - вечеринку батских лакеев. Один из них спрашивает его:
'Have you drank the waters, Mr. Weller?' inquired his companion, as they walked towards High Street.
'Once,' replied Sam.
'What did you think of 'em, Sir?'
'I thought they was particklery unpleasant,' replied Sam.
'Ah,' said Mr. John Smauker, 'you disliked the killibeate taste, perhaps?'
'I don't know much about that 'ere,' said Sam. 'I thought they'd a wery strong flavour o' warm flat irons.'
'That IS the killibeate, Mr. Weller,' observed Mr. John Smauker contemptuously.


Killibeate - это chalybeate, то есть железистый. Иринарх Введенский, не мудрствуя лукаво, перевел его "киллибитный":
-- Пьете-ли вы воды, м-ръ Уэллеръ?-- спросилъ Смокеръ, когда они вышли на другую улицу.
-- Пилъ однажды,-- сказалъ Самуэль.
-- Что вы о нихъ думаете, сэръ?
-- По моему, нѣтъ въ нихъ никакого прока.
-- А! стало-быть вы не любите киллибитный вкусъ, м-ръ Уэллеръ.
-- Я не понимаю этихъ вещей,-- сказалъ Саму-эль,-- знаю только, что отъ нихъ сильно пахнетъ горячимъ желѣзомъ.
-- Это и есть киллибитъ,-- замѣтилъ м-ръ Джонъ Смокеръ снисходительнымъ тономъ знатока.


В стандартном же переводе Кривцовой и Ланна на этом месте загадочный "кальцониевый привкус":
- Вы пили воды, мистер Уэллер? - осведомился его спутник, когда они шли по направлению к Хай-стрит,
- Один раз, - отвечал Сэм.
- Как вы их нашли, сэр?
- Я нашел, что они на редкость противные, - отозвался Сэм.
- Ах, вот что! - сказал мистер Джон Смаукер. Может быть, вам не понравился кальцониевый привкус?
- В этом-вот я мало понимаю, - отвечал Сэм. Я нашел, что они очень сильно пахнут горячим утюгом.
- Это и есть кальцониевый привкус, мистер Уэллер, - презрительно сказал мистер Джон Смаукер.


Ни Гугл, ни Яндекс не находят ничего кальцониевого за пределами этого абзаца этой главы в этом переводе: такого слова, судя по всему, никогда не было в русском языке. Это не имеет отношения ни к настоящему значению слова killibeate, ни к его написанию или звучанию (как у Введенского). Настоящая загадка: откуда Кривцова (или Ланн), имеющие репутацию буквалистов, его взяли?

У Мошкова в последнее время
Seminarist
seminarist
выложено много Вальтер Скотта в ранних переводах 1820х и 1830х годов: "Веверлей", "Ивангое", "Квентин Дюрвард" и проч.

Взял он пешкою ладью -
Seminarist
seminarist
Оказалось, что свою.
Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной.

Давным-давно я прочитал у Самуэля Джонсона историю про дочерей Мильтона:
Seminarist
seminarist
Джон Мильтон, ослепнув, не оставил занятий литературой. Каждый день он заставлял своих двух дочерей по очереди читать ему книги на древнееврейском, сирийском, древнегреческом, латинском, итальянском, испанском и французском. Ни одного из этих языков дочери не знали.
Самуэль Джонсон пишет: "в этом зрелище страдания трудно сказать, чья участь более печальна: отца или дочерей."

В Чикагском музее искусств висит, оказывается, иллюстрация к этой истории:
fullsizeoutput_52d

Никого, вероятно, не удивит, что она принадлежит той же кисти, что и знаменитый "Кошмар":
Johann_Heinrich_Füssli_053
- Иоганна Генриха Фузели.

Вот, нашел напоминание, как малодоступны были книги еще в 19 веке:
Seminarist
seminarist
объявление Булгарина для подписчиков 1826 года. Годовая подписка на журнал "Сын Отечества" (раз в 2 недели) стоила 43 рубля, а на "Северную пчелу" (газета 3 раза в неделю) - пятьдесят рублей с доставкой! Для сравнения в 1904 году подписка на "Ниву" - еженедельник - стоила восемь рублей, и за это подписчик получал еще 40 книг собраний сочинений (20 томов Шеллера-Михайлова, 16 томов Гейне и 4 тома Горбунова), 12 номеров ежемесячного литературного приложения, 12 номеров модного журнала, 12 листов выкроек и чертежей для рукоделия и настенный календарь. А "Вокруг света", с иллюстрированным собранием сочинений Конан-Дойля (8 томов) и Вальтер Скотта (16 томов), с иллюстрированной историей царствования Александра II и огромной репродукцией "Освобождения крестьян" художника Лебедева, опять же с чертежами и выкройками - стоил 4 рубля в год!

Кто, подобно мне, любит переводы Иринарха Введенского - радуйтесь,
Seminarist
seminarist
ибо у Мошкова теперь выложен его перевод "Дженни Эйр".

Это про него он писал: Роман "Дженни Эйр", действительно, не переведен, а переделан мною, и это я готов теперь объявить, по секрету, одним только ученым редакторам "литературного журнала". Стараясь по мере сил воспроизводить как можно вернее Диккенса и Теккерея, которых люблю и уважаю от всего моего сердца, я в то же время считал для себя совершенно позволительным не церемониться с английской гувернанткой (написавшей роман "Дженни...", извините, "Джен Эйр", под псевдонимом Коррер-Белль), которой, говоря по секрету, я вовсе не люблю и не уважаю по причинам, очевидно неизвестным "литературному журналу"... Да и кто в нынешнем веке церемонится с какими-нибудь английскими гувернантками?"

Реалии: собирать хворост
Seminarist
seminarist
В сказках герои часто ходят в лес собирать хворост. Оказывается, это отражает средневековые реалии: крестьяне не имели права рубить в лесу, принадлежащем феодалу, деревьев, но могли собирать хворост (опавшие сухие ветки). Таким образом, лес содержался в чистоте и землевладельцу это ничего не стоило.

Во времена Диккенса лондонские уличные пирожники
Seminarist
seminarist
не столько продавали пирожки, сколько проигрывали их. Пирожок стоил пенни. Продавец с покупателем играли на этот пенни в орлянку. Если выигрывал продавец - он забирал монету и покупатель уходил ни с чем, если покупатель - он получал пирожок бесплатно. Пирожники говорили, что без орлянки у них бы никто ничего не купил.

Надо бы как-то использовать. Скажем, дешевый шоколадный батончик «Шлак или клад». В половине случаев под оберткой несъедобный кусок пластика. Покупатели любят азартные игры, вкладыши с призами, лотереи и проч. Тут азарт есть, а тратиться на приз не нужно.

Трилогия Ф. М. Достоевского:
Seminarist
seminarist
«Идиот»
«Имбецил»
«Дебил»

Когда Иринарх Введенский отходит от оригинала,
Seminarist
seminarist
он в большинстве случаев делает героев Диккенса более сварливыми и грубыми. Видимо сказывается темперамент и школа (всё-таки он русский демократический журналист николаевской эпохи). Такие случаи неприятно бросаются в глаза.

Вот, например, друг капитана Куттля - мистер Бенсби - глубокомысленный и темный оракул, чьи невразумительные суждения капитан ценит на вес золота. Диккенс дает нам понять, что мистер Бенсби туповат и не слишком ясно мыслит, однако неравнодушен к женскому полу. В 39 главе он спасает капитана от его грозной квартирной хозяйки - миссис Мак Стингер.


`Cap'en Cuttle,' repeated Mrs. MacStinger, in the same determined manner, `I wish to know if you're a-coming home, Sir?
The Captain seemed quite ready to go, but faintly suggested something to the effect of `not making so much noise about it.'
`Aye, aye, aye,' said Bunsby, in a soothing tone. `Awast, my lass, awast!'
`And who may YOU be, if you please!' retorted Mrs. MacStinger, with chaste loftiness. `Did you ever lodge at Number Nine, Brig Place, Sir? My memory may be bad, but not with me, I think. There was a Mrs. Jollson lived at Number Nine before me, and perhaps you're mistaking me for her. That is my only ways of accounting for your familiarity, Sir.'
`Come, come, my lass, awast, awast!' said Bunsby.
Captain Cuttle could hardly believe it, even of this great man, though he saw it done with his waking eyes; but Bunsby, advancing boldly, put his shaggy blue arm round Mrs. MacStinger, and so softened her by his magic way of doing it, and by these few words--he said no more--that she melted into tears, after looking upon him for a few moments, and observed that a child might conquer her now, she was so low in her courage.
Speechless and utterly amazed, the Captain saw him gradually persuade this inexorable woman into the shop, return for rum and water and a candle, take them to her, and pacify her without appearing to utter one word. Presently he looked in with his pilot-coat on, and said, `Cuttle, I'm a-going to act as convoy home;'

То есть у Диккенса Бенсби не произносит почти ни одного значащего слова, его речь состоит из набора успокоительных междометий. Миссис Мак Стингер покорена его ласковым гудением. Вот что делает из этого диалога Иринарх Введенский:

-- Капитанъ Куттль, -- повторила м-съ Макъ Стингеръ тѣмъ же рѣшительнымъ голосомъ, -- я желаю знать: угодно вамъ воротиться домой, сэръ?
Капитанъ, казалось, совершенно готовъ былъ идти, и хотѣлъ только устроить это дѣло безъ шума и безъ огласки.
-- Стоять смирно! -- заревѣлъ, наконецъ, Бенсби оглушающимъ голосомъ. -- Погодите, матушка моя! Чего вы хотите?
-- A вамъ чего угодно отъ меня? -- возопила м-съ Макъ Стингеръ. -- Что вы за человѣкъ, желала бы я знать? Развѣ вы квартировали когда-нибудь въ девятомъ номерѣ, на Корабельной площади? Я еще, слава Богу, не выжила изъ ума и хорошо комню, вы никогда не были моимъ жильцомъ. Прежде меня жила въ девятомъ номерѣ м-съ Джолльсонъ, и, быть можетъ, вы принимаете меня за нее.
-- Ну, ну отваливай прочь! -- завопилъ м-ръ Бенсби, -- я заставлю васъ замолчать, взбалмошная баба!
Куттль, несмотря на высокое мнѣніе о могуществѣ своего друга, едва вѣрилъ своимъ глазамъ. М-ръ Бенсби смѣло подошелъ къ м-съ Макъ Стингеръ и обхватилъ ее своею рукою. Къ величайшему удивленію, храбрая дама потеряла все свое мужество, залилась горькими слезами и объявила, что теперь изъ нея можно все сдѣлать.
Обомлѣвшій капитанъ увидѣлъ потомъ, какъ его другъ вывелъ неумолимую женщину въ магазинъ, какъ воротился черезъ минуту въ гостиную за ромомъ и водою и какъ, наконецъ, усмирилъ ее совершенно, не произнеся ни одного слова. Вслѣдъ за тѣмъ Бенсби надѣлъ свою мохнатую бекешь и сказалъ: "Куттль, мнѣ надо теперь проводить подъ конвоемъ эту сволочь".

Ведь это всё равно, как если бы герои в переводе вдруг взяли и подрались.
from Facebook

Topsy-Turvy
Seminarist
seminarist
Я уже когда-то писал, что первую в России постановку "Микадо" Гилберта и Салливана осуществил не кто-нибудь, а К. С. Станиславский. Так вот, оказывается, этим дело не кончилось. В 1930-х годах её переделал в актуальную политическую сатиру украинский писатель-юморист Остап Вишня. Микадо у него завоевал Манчжурию и хочет посадить там наместником своего сына - Нанки-Пу, а тот не хочет наместником, а хочет жениться на гейше Юм-юм. В этой обработке оперетта шла в московском Мюзик-холле.

Это я узнал из журнала многоуважаемого юзера 1_9_6_3, который ежедневно помещает вырезки из московских газет 1930-х гг. под общим названием "Хроника московской жизни".

"Вечерняя Москва", 22 июля 1932.

Представьте же моё удивление, когда на запрос "Остап Вишня Микадо" Гугль первой же ссылкой сообщил, что в Днепропетровске некий режиссер отыскал эту переделку тридцать второго года и поставил ее на сцене прямо сейчас, т. е. в июле две тысячи семнадцатого. Правда, они ее опять переделали: "Современную музыку написал харьковский композитор Геннадий Фролов... В постановке много известных украинских песен." То есть вместо Гилберта - Остап Вишня, а вместо Салливана - Геннадий Фролов.

Если бы это рассказать Вильяму Швенку Гилберту, он бы очень смеялся.

Рыцарь индустрии
Seminarist
seminarist
В рассказе Аверченко "Рыцарь индустрии" назойливый агент Цацкин предлагает товары и услуги на все случаи жизни. В частности, когда герой заявляет, что не создан для семейной жизни, Цацкин возражает:
— Ой, не созданы! Почему? Может, вы до этого очень шумно жили? Так вы не бойтесь. Это сущий, поправимый пустяк. Могу предложить вам средство, которое несет собой радость каждому меланхоличному мужчине: шесть тысяч книг бесплатно. Имеет массу благодарностей. Пробный флакончик…

"Средство" Цацкина - вероятно, что-нибудь вроде популярного "Спермина" доктора Пёля. Это была вытяжка из семенников рогатого скота, которую прописывали не только от полового бессилия, но и вообще как общеукрепляющее и тонизирующее средство при истощении, упадке сил и депрессии (другой рассказ Аверченко - о депутате Госдумы, чьи безобразные выходки повышают тиражи пришедшей в упадок газеты - так и называется "Спермин"). А вот что это за странная идиома: "шесть тысяч книг бесплатно"?

Кстати, как я недавно узнал, "рыцарь индустрии" - это калька с французского. По-французски chevalier d'industrie означало мошенника (industrie здесь не индустрия - промышленность - а деятельность, деловая активность). Выражение, сходное с "джентльменом удачи" - разбойником. Ясно, что у Аверченко это выражение саркастически употреблено не в общепринятом переносном, а в несуществующем прямом смысле - несчастный Цацкин действительно "рыцарь индустрии", и каждый день идет на бой за ее никому не нужную продукцию.

Давно искал эти стихи. Уж думал, не приснились ли.
Seminarist
seminarist
Генрих Сапгир
МЫРДОВАТ

Ствол яблоневый узловат,
на нём мерцает кырдоват.
Куда все бабочки летят?
В мой сад летят - на тырдоват.

Приятель мой сказал в ответ:
"Твой бырдоват - какой-то бред!"
Я говорю: "На первый взгляд,
а приглядеться - дырдоват!"

Приятель мой надел очки:
"Кора, какие-то жучки..."
Я подтолкнул его:"Проснись!
Смотри, ОНО стекает вниз"

Подставил я кувшин, бидон,
а мырдоват течёт на склон.
Застыл дорожкой стекловат,
любуйтесь, чистый пырдоват.

Ломайте - сладкий леденец,
На стёкла режьте наконец.
И у меня сомнений нет,
что это что-то для ракет!

Совсем незрим и невесом
напоминает детский сон,
и нет его на первый взгляд,
а приглядеться - хтырдоват!

Украдено отсюда.

В "Что читать"
Seminarist
seminarist
прорекламировали малоизвестного советского писателя: Ю. А. Алексеева. Повесть "Бега" написана, судя по всему, в шестидесятых годах. Мне показалось интересным, что он явно подражает Ильфу (кажется, это делалось не так часто). Вот для примера начало:

Ночью по крышам катались драные коты и грохотали так, будто они были в сапогах.
В город пожаловала весна.
Утром, когда затихали подворотни и чердаки, горожане выходили на улицу и смотрели в небо. Небо было чистым. Нежно дымился под солнцем влажный асфальт. Воздух отдавал маникюрным лаком и «Лесной водой».
Горожанин становился мечтательным и думал о вечном обновлении природы, пока не приходил к выводу: надо делать ремонт.
Мечтатели устремлялись в магазин «Уют» и возвращались с поленницей обоев через плечо. Одновременно в разных концах города начались облавы на вольного маляра. Маляры высокомерничали. Всю зиму они простояли за так и теперь брали свое.
В ремонтном ажиотаже за маляра был принят и плакатист Станислав Бурчалкин. С пучком колонковых кистей в руках он возвращался из рекламбюро, когда к нему пристроился мечтательный семьянин и начал зазывать на квартиру. Художник с трудом отлепил от себя нанимателя, но тот не успокоился и продолжал семенить сзади, нежно пощипывая мастера за рукава.
— Не хватайтесь за поручни уходящих вагонов, — сказал плакатист, остановившись, и, провожаемый горячим шепотом об исключительных условиях подряда, зашагал проходными дворами в сторону ипподрома.
Кузница лошадиных кадров откликнулась на приход весны в числе первых; заборы на ближних подступах к ипподрому пестрели свежими афишами:
Большие рысистые испытания
приз открытия сезона
для кобыл старшего возраста
На дорожке ипподрома застенчиво суетились воробьи.


Кто он и что он - неизвестно. Там есть еще другая его повесть - "Алиса в Стране Советов" - явно написанная значительно позже, уже другим стилем и под иным влиянием (я не достаточно разбираюсь в советской литературе, чтобы опознать образец). Кроме этих двух повестей и предисловия Аркадия Арканова, ничего о нем найти мне не удалось.

Апдейт: "Инфекционные болезни в русской поэзии", сводная коллекция из Фейсбука и ЖЖ
Seminarist
seminarist
Напоминаю: в настоящий сборник входят поэтические произведения (стихи), в которых инфекционное заболевание или эпидемия (вызванные патогенной бактерией, вирусом, простейшим или паразитом) играет главную или сюжетообразующую роль. Само по себе упоминание нозологической единицы или патогенного организма не является основанием для включения в данный сборник.

Ангина
- Д. Самойлов, "Из детства" ("Я маленький, горло в ангине...") - squirella
- В. С. Шефнер, "У ангела ангина" - m_bezrodnyj
Ветряная оспа
- Ю. П. Мориц, "Баллада о ветряной оспе" - m_bezrodnyj, phyloxena
Грипп
- О. Ф. Берггольц, "Грипп" - m_bezrodnyj
- А. А. Вознесенский, "Грипп Гонконг-69" - Ilya Lapshin
- Н. А. Заболоцкий, "Бессмертны мы, вскричал мудрец Агриппа..." - Ilya Lapshin
- И. М. Иртеньев, "Гриппозное" - Oleg Krayushkin
- Ф. А. Искандер, "Грипп" - Ilya Lapshin
- Е. Л. Кропивницкий, "Грипп" - Иван Иванович Пузырьков
- С. В. Михалков, "Грипп" - m_bezrodnyj
- Ю. П. Мориц, "Артем Агапкин болен гриппом" - m_bezrodnyj
- С. М. Островский, "Средство от гриппа" - Ilya Lapshin
- Саша Черный, "Грипп" - Ilya Lapshin
Малярия
- В. И. Нарбут, "Малярия" - m_bezrodnyj
- Ф. И. Тютчев, "Mala aria"
Проказа (лепра)
- А. А. Ахматова, "Не лирою влюбленного..." - Ilya Lapshin
- В. Я. Брюсов, "Прокаженный" - Ilya Lapshin
- И. А. Бунин, "Напутствие"
- Д. Б. Кедрин, "Счастливая встреча"
СПИД
- Г. А. Григорьев, "Свидание со СПИДом" - m_bezrodnyj
- Н. Б. Джигурда, "СПИД" - rus_turk
Сифилис
- В. В. Маяковский, "Сифилис"
- А. С. Пушкин, эпиграмма "Лечись - иль быть тебе Панглосом" - old_greeb
Скарлатина
- Э. Г. Багрицкий, "Смерть пионерки"
Сыпной тиф
- А. А. Ахматова, "В тифу" - m_bezrodnyj
(к сожалению, из стихотворения нельзя понять, имеется ли в виду сыпной (Ricketsia prowazekii) или брюшной (Salmonella typhi) тиф. Эти заболевания имеют между собою для специалиста мало общего).
- В. П. Катаев, "Сыпной тиф" - m_bezrodnyj
- В. И. Нарбут, "Тиф"
Туберкулез
- Э. Г. Багрицкий, "ТВС"
- Муса Джалиль, "Весна" - Иван Иванович Пузырьков
- С. И. Кирсанов, "ТБЦ" - balda_balda
- П. И. Кичеев, "Чахотка" - otkaznik
- Ю. П. Мориц, "В те времена" - caballo_marino
- А. И. Полежаев, "Отрывок из письма к А. П. Лозовскому" ("Но горе мне с другой находкой...") - Иван Иванович Пузырьков
Холера
- М. Ю. Лермонтов, "Пир Асмодея" - Marina Molchanova
- М. Ю. Лермонтов, "Чума". - m_bezrodnyj
- Он же, "Чума в Саратове" - m_bezrodnyj
(прим. составителя: по данным комментаторов, в обоих случаях поэт описывал современные ему эпидемии холеры (Vibrio cholerae), а не собственно чумы, вызываемой Yersinia pestis; не будучи медработником, поэт не владел в полной мере научной медицинской терминологией).
- Д. И. Хвостов, "Холера морбус"
Чума
- О. Э. Мандельштам, "Фаэтонщик" - Ilya Simanovski
- А. С. Пушкин, "Пир во время чумы"
- А. И. Тиняков, "Молитва чуме" - m_bezrodnyj
Неуточненное инфекционное заболевание или группа заболеваний
- Н. С. Гумилев, "Зараза" - Aglaia Starostina
- Б. В. Клюев, "Есть демоны чумы, проказы и холеры..." - m_bezrodnyj
- В. В. Набоков, "Влезть на помост, облитый блеском..." (из романа "Дар") - Aglaia Starostina
- Я. П. Полонский, "Миазм"
- А. С. Пушкин, "За старые грехи наказанный судьбой..." - marfinka
- А. А. Тарковский, "Я в детстве заболел..." - Ilya Simanovski
- К. И. Чуковский, "Айболит"

Сборник "Инфекционные болезни в русской поэзии"
Seminarist
seminarist
Д. И. Хвостов, "Холера морбус"
А. С. Пушкин, "Пир во время чумы" (отрывки)
Я. П. Полонский, "Миазм"
Ф. И. Тютчев, "Mala aria"
В. И. Нарбут, "Тиф" (сыпной)
В. В. Маяковский, "Сифилис"
Д. Б. Кедрин, "Счастливая встреча" (лепра)
Э. Г. Багрицкий, "TBC", "Смерть пионерки" (скарлатина)

Еще?

Когда Диккенс печатал свои романы по частям,
Seminarist
seminarist
каждый новый выпуск был событием, как сейчас новый, сенсационный эпизод какой-нибудь "Игры престолов". Смерть малютки Нелл в "Лавке древностей" произвела поистине международное потрясение. Говорят, когда пароход привез этот выпуск в Америку, на пирсе уже стояла толпа читателей, готовая наброситься на приезжих с одним вопросом: жива ли маленькая Нелл. Читали его все классы общества, от архиепископа до австралийских каторжников, и все, говорят, плакали, как малые дети. Сейчас это трудно вообразить.

В наше время, если ставить "Лавку" в кино, напрямую эту главу переносить на экран нельзя - вместо потрясения будет неловкость. Для современного вкуса она приторна. Я бы вот что сделал. В соответствующей серии вместо последних приключений старика и девочки будут читать эту главу хорошо узнаваемые герои из других романов Диккенса. В то время ведь принято было чтение вслух в семье или в компании. И вот ее читает мистер Пиквик несостоятельным должникам в тюрьме, Боб Кретчит читает ее Скруджу, Нэнси - Феджину и Биллу Сайксу, мистер Пексниф читает ее дочерям, Марк Тэпли в американской хижине - больному Мартину Чеззлвиту, крошка Доррит читает отцу, мистеру и миссис Сквирс читает их дочка, капитан Куттль читает своей грозной домохозяйке...