Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Seminarist

Даже не однофамильцы: банда, бандит.

Банда от итал. banda и ст.-франц. bande - отряд (воинский) или шайка, восходит к протоиндоевропейскому bhandh - связывать. Ср. в английском: band (лента), band (оркестр), bond, banner. Ср. в русском "бандероль" (ленточка, которой оборачивают товар, проверенный на таможне), "контрабанда" (товар без такой ленточки).

Бандит от итал. bandito - изгнанный, объявленный вне закона, от итал. bandire (изгонять) и позд.-лат. bannire (объявлять), восходит к протоиндоевропейскому bha - говорить. Ср. в английском: banns (объявление в церкви о помолвке), banish (изгонять), в русском - бан.
Seminarist

Эллери Квин, "Тайна римской шляпы", 1929

Настоящая тайна этой книги - как она умудряется одновременно быть настолько нелепой и настолько скучной. Убит нечистый на руку адвокат, много лет руководивший делами преступной шайки и шантажировавший добропорядочных граждан (эти занятия между собою не связаны). Полиция и прокуратура как при жизни не могла отыскать никаких доказательств его преступной деятельности, так и после смерти ничего не находит. Они многократно обыскали его контору и жилище, и каким-то образом убедились, что он больше не имел никакого дополнительного пристанища, тайника, комнаты на чужое имя или даже сейфа в банке. Интересно, как им это удалось в Нью-Йорке в 1923 году, но допустим.

Эллери Квин (главный герой, сыщик-любитель) провозглашает, что, раз документов не нашли в неоднократно обысканной конторе, они необходимо должны быть в столь же тщательно обысканной квартире. Почему неверно обратное - не уточняется. Со своим отцом - инспектором полиции - и помощником прокурора он возвращается в квартиру убитого для еще одного обыска. Ищут весь день безрезультатно. Господа! - восклицает Эллери Квин. - Мы обыскали обстановку, мы обыскали стены, полы... Но мы с вами забыли... о потолке! Читатель ждет, что герои станут долбить штукатурку, но Квин указывает на массивный резной балдахин с камчатым пологом, украшающий кровать покойного. Полицейские, при скрупулезном и неоднократном обыске проигнорировавшие такую деталь интерьера, заслуживают, конечно, позорной отставки, но герои бросаются на балдахин и раздирают его по кускам.

В нише деревянного каркаса спрятаны четыре шляпы. Под подкладкой этих шляп покойный хранил все свои секретные документы - в одной информацию о деятельности разветвленной преступной сети, в двух других - компромат на шантажируемых (по одной на жертву), а в четвертой - "разное". Помощник прокурора хватает первую шляпу и в восторге убегает в свою прокуратуру. Теперь он всех пересажает!

При этом повествование безбожно растянуто. Подробно описаны допросы, на которых ничего не удается узнать, обыски, при которых ничего не находят и беседы героев, в двадцатый раз толкущих воду в ступе. Снова и снова в однообразных выражениях автор показывает скучный быт героев, кресла, в которых они сидят, кофе, который они пьют, слугу-подростка, которого они для какой-то цели, не имеющей отношения к делу, завели в доме. Если бы не вся эта назойливая и нудная чепуха, роман можно было бы без всякого ущерба сжать до размеров рассказа, напечатать в одном номере не очень важного журнала, прочитать между двумя станциями пригородного поезда и забыть прежде, чем номер отправится в вокзальную урну.
Seminarist

Солидная фирма

Прочтите и судите
"...Аферисты рекламы опошлили до того, что ей не доверяют, но "если Потаповка воровата, то не все Потапы нечисты на руку", да и в размножении недобросовестной рекламы сама публика виновата: если Вас рекламой надули, то жалуйтесь полиции и мошенника выкурят. Солидность нашей фирмы не позволяет нам становиться на одну доску с рекламистами, поэтому мы и указываем в адресе только наши инициалы. Наша фирма крупнейшая в России по своим специальностям, и просим нас не рассматривать, как рекламистов, так как путем этой публикации мы желаем только расширить наш колоссальный круг клиентов и между читающей публикой. Отнеситесь с доверием, ничем не рискуете! Высылаем без задатка. Адресуйте: Варшава, почтов. ящик 127. Крупнейшему экспортному Торговому Дому А. Б. - 15."
Seminarist

"Удары по доскам отдавались глухим звуком,

подтверждавшим предположение Ягодкина, что под ледником пустое пространство, то есть погреб. Разобрать старые промерзшие доски было не так легко. Наконец, крайняя доска подалась, и из открывшейся щели понесло теми же смрадными газами. Доски одна за другой были сняты.
Некоторое время ничего нельзя было разобрать. Но вот ветром расчистило атмосферу, и глазам присутствующих представилась страшная картина. Посреди подвала лежал навзничь полуистлевший труп человека в лохмотьях, а на нем, впившись в него зубами, более свежий труп, в костюме барина. В зубах и в зажатых костлявых пальцах оборванца -- куски дерева, отщемленного от досок погреба.
-- Господи помилуй, -- произнес доктор, -- эти люди умерли голодной смертью. Посмотрите, один питался деревом, а другой бросился на труп, хотел его съесть! Какая ужасная смерть!!
-- Так вот откуда эти смрадные газы!
Осторожно рабочие спустились на дно погреба и с обнаженными головами, осенив себя крестным знамением, приблизились к трупам. Верхний труп еще не истлел, и в нем Густерин без труда узнал лакея графа Самбери, Игнатия. Истерзанный костюм свидетельствовал о долгих мучениях умиравшего голодной смертью. Здесь, в промозглой атмосфере, наполненной запахом гнившего трупа, Игнатий прожил не менее недели. Более мучительной казни не придумывали во времена инквизиции."

Н. Н. Животов, "Макарка-душегуб", 1896. Гл. 35 ("Два трупа")
Seminarist

Странный рассказ выложили у Мошкова:

А. И. Эртель, "Специалист" (1885).

Герой рассказа - полицейский офицер Каплюжный. За весь рассказ он не делает ничего предосудительного: не берет, скажем, взяток, не бьет по зубам подвернувшегося некстати извозчика, не сажает в тюрьму ни в чем не повинного мужика. Напротив, приходит вечером домой довольный - его похвалило начальство. Дома его встречает жена - написанная пошлой, неприятной мещанкой - и двухлетняя дочка. И жену и маленькую дочку он очень любит, живут они душа в душу. Ночью его будят и он с нарядом городовых идет ловить опасного бандита и убийцу. Не без опасности для жизни он его ловит. Приходит в участок старуха в краденом салопе и пытается подкупить его, чтобы бандита отпустили. Каплюжный притворяется, будто готов взять, но сумма слишком мала - посылает ее домой за деньгами, а сам с городовыми крадется за старухой, накрывает бандитский дом и забирает и старуху, и любовницу бандита, старухину дочку. В доме находят вещи убитого недавно шинкаря, а также многие ценности, награбленные при еврейском погроме. Каплюжный посылает телефонограмму об успехе по начальству и идет, наконец, спать.

Так вот, автор относится к своему герою с явной, очевидной неприязнью, описывает его презрительно и без всякого сочувствия. В чем тут дело? Совершенно не постигаю. Ведь автор - хозяин своих героев, не любишь полицейских - хоть чертом его напиши, выведи таким негодяем, чтобы читатель плевался. Нет, он находит нужным написать такого полицейского, который делает свою работу именно так, как надо - и всё же обливает его презрением. Тут какая-то тайна.
Интеллигент

PSA: слово "испитой" не означает "пропитой, свойственный пьяницам".

Оно вообще не имеет отношения к пьянству. Испитое лицо - не сизое и опухшее, а бледное и изможденное. См. у Даля: Испито́й малокровный, худосочный, как бы лишившийся крови, истощенный, исхудалый, тощий, изнуренный. Он такой испитой, или словно испитой. Ныне яблоки плохи: ровно испитые сморчки. Тж Ушаков: Истощенный, изнуренный, худосочный. Бел, как лунь, на лбу морщины, с испитым лицом. И. Никитин. Иными словами, испитой выглядит так, словно из него все соки выпили (испили).
Seminarist

Сюжет для детектива

Манхэттен. Мороз. Жертва падает замертво, проходя по улице. В голове дырка, пули нет. Главное - дырка сверху.

Выясняется, что убийца работал на семидесятом этаже в сонной унылой конторе. С коллегами по работе они от нечего делать тренировались в прицельных плевках вниз. Он был чемпионом конторы. Чтобы отличать плевки, они сосали цветные леденцы и следили за плевками в бинокль. Когда внизу проходил его враг, он увидел его в бинокль и злобно плюнул ему на шляпу. Плевок в полете замерз и с высоты семидесятого этажа влетел в череп жертвы, как пуля.