?

Log in

No account? Create an account

Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Entries by category: еда

"А что мы скажем о том,
о чем трубят и кричат теперь все газеты? Об этом мы ничего не скажем."

Добролюбов.

[sticky post]А что мы скажем о том,
Seminarist
seminarist
о чем трубят и кричат теперь все газеты? Об этом мы ничего не скажем."

Добролюбов.

Пример терпения
Seminarist
seminarist
Тынцовская вол.

Пример терпения.

В одной из школ Тынцовского района живет учительница с семейством; ей на прожитие не хватает средств. Что же она делает? Труженица идет на поденную работу — полоть в поле под палящие лучи солнца. В результате денного труда, она вечером несет, дорогое сокровище семейству: фунт хлеба и несколько золотников крупы. Радостно встречают труженицу дома, которая при виде сияющих детей, забывает всю свою усталость. Товарищи, будем-те все так терпеливы! Стойте, мужайтесь, крепитесь, помня, что придет время, оно уже близко, когда общий враг всех трудящихся масс — капитал, будет раздавлен и над нами радостно засияет луч светлой обновленной жизни.

Товарищ.

(Известия Владимирского Исполкома, 3 августа 1919).

Даже немножечко
Seminarist
seminarist
В медицинском институте на первом курсе учат, что в чайной ложке 5 мл, в десертной 10, в столовой 15. Когда я переехал в Америку, то узнал, что здешние ложки мало отличаются от наших: в мерной столовой ложке пол-унции (14,787 мл) или три чайных ложки. Так я и прожил бы в уверенности, что ложки по всему миру одинаковые. Оказалось - ничего подобного. В британской чайной ложке не пять, а почти шесть (5,919) миллилитров, соответственно, в столовой - 17,758! При этом британская унция (28,4 мл) не больше, а меньше американской (29,6 мл). Пачиму?!

Вспомнил ещё лондонскую сцену.
Seminarist
seminarist
На газоне на самом краю Гайд-Парка, почти на обочине, расположилось большое восточное семейство. Длинные чёрные и серые платья, накидки, чёрно-седые умы и бороды. Закусывают. Арбуз у них, лепешки, ещё что-то. Тут же рядом стая голубей, которым они накрошили лепешку, сдержанно пирует в таких же черно-серых тонах.

Роковое сходство
Seminarist
seminarist
- Ах, Наташа, вы опять вечером подаете мне утренний чай...
- Почему вы так думаете, барыня?
- Я прекрасно запомнила утренний чай: без хлеба и без сахара...

"Новый Сатирикон", июнь 1918, № 14

Обыкновеннейший с виду продуктовый магазинчик в пригороде Тель-Авива,
Seminarist
seminarist
приветливый и опрятный, где я купил однажды вечером эскимо и минеральную воду - этот магазин назывался "Мания".

И варенье на завтра
Seminarist
seminarist
Если королю Англии случалось переходить Фоверсмилльский мост в Шревенхаме (графство Вильтшир), глава семьи, владевшей тамошними землями, должен был представить ему двух белых каплунов со словами: Вот, Сир, два белых каплуна, которых вы получите, но не теперь.

Парень с девушкой в метро едят мороженое.
Seminarist
seminarist
Доев, парень достает из рюкзака рулон туалетной бумаги и вытирает рот: сначала себе, а потом и девушке. Вот человек, готовый ко всему и на всё.

В воскресенье на завтрак шампанское с пельменями от пуза!
Seminarist
seminarist
IMG_2546

Читаю
Seminarist
seminarist
жалобы бывших ЖЖистов на Фейсбук, и вспоминаю анекдот: что тебе, царь-батюшка не давал вареной кукурузой торговать?

А вот, кстати, русская бакалейная лавка в глубокой провинции в начале 1870х:
Seminarist
seminarist
"Тем лицам, которые знакомы лишь с столичными колониальными магазинами, вроде Милютиных рядов на Невском, едва ли удастся составить себе представление о том, что такое бакалейная лавка в провинции, да еще в то отдаленное время, когда Антоша был подростком. Даже столичную овощную лавочку, в которой торговля ведется по мелочам, нельзя сравнить с бакалейною лавкой Павла Егоровича. Это было весьма своеобразное торговое заведение, вызванное к жизни только местными условиями. Здесь можно было приобрести четвертку и даже два золотника чаю, банку помады, дрянной перочинный ножик, пузырек касторового масла, пряжку для жилетки, фитиль для лампы и какую-нибудь лекарственную траву или целебный корень вроде ревеня. Тут же можно было выпить рюмку водки и напиться сантуринским вином до полного опьянения. Рядом с дорогим прованским маслом и дорогими же духами "Эсс-Букет" продавались маслины, винные ягоды, мраморная бумага для оклейки книг, керосин, макароны, слабительный александрийский лист, рис, аравийский кофе и сальные свечи. Рядом с настоящим чаем продавался и спитой чай, собранный евреями в трактирах и гостиницах, высушенный и подкрашенный. Конфекты, пряники и мармелад помещались по соседству с ваксою, сардинами, сандалом, селедками и жестянками для керосина или конопляного масла. Мука, мыло, гречневая крупа, табак-махорка, нашатырь, проволочные мышеловки, камфара, лавровый лист, сигары "Лео Виссора в Риге", веники, серные спички, изюм и даже стрихнин (кучелаба) уживались в самом мирном соседстве. Казанское мыло, душистый кардамон, гвоздика и крымская крупная соль лежали в одном углу с лимонами, копченой рыбой и ременными поясами. Словом, это была смесь самых разнообразных товаров, не поддающихся никакой классификации. Лавка Павла Егоровича была в одно и то же время и бакалейной лавкой, и аптекой без разрешения начальства, и местом распивочной торговли, и складом всяческих товаров - до афонских и иерусалимских будто бы святынь включительно, - и клубом для праздных завсегдатаев. И весь этот содом, весь этот хаос ютился на очень небольшом пространстве обыкновенного лавочного помещения с полками по стенам, с страшно грязным полом, с обитым рваною клеенкою прилавком и с небольшими окнами, защищенными с улицы решетками, как в тюрьме.

В лавке, несмотря на постоянно открытые двери на улицу, стоял смешанный запах с преобладающим букетом деревянного масла, казанского мыла, керосина и селедок, а иногда и сивухи. И в этой атмосфере хранился чай - продукт, как известно, очень чуткий и восприимчивый к посторонним запахам. Были ли покупатели Павла Егоровича людьми нетребовательными и не особенно разборчивыми, или же чай, лежа целыми месяцами рядом с табаком и мылом, удачно сохранял свой аромат - сказать трудно. Но покупатели не жаловались. Бывали, правда, случаи, что сахар отдавал керосином, кофе - селедкою, а рис - сальною свечкою, но это объяснялось нечистотою рук Андрюшки и Гаврюшки, которые тут же и получали возмездие в форме подзатыльников или оплеух - и нарочно в присутствии публики, чтобы покупатель видел, что с виновных взыскивается неукоснительно и строго."

(из воспоминаний Александра Чехова: он описывает лавку своего отца в Таганроге)

Все вспоминают из советского детства
Seminarist
seminarist
автоматы с газировкой за 3 копейки. А я вот помню за 4 - не из автомата, а из специального аппарата с двумя стеклянными цилиндрами. В цилиндрах был сироп, а управляла аппаратом буфетчица. В моей юности таких аппаратов было два, и оба на улице Баумана в Казани: один в магазине «Диета», другой - в уличном киоске. Я уважал их за архаичность (сейчас бы сказали «винтажность») - это было что-то из сороковых годов, из старых иллюстраций к Маршаку - и за сироп, не обобщенно-фруктовый, как в автоматах, а с запахом, кажется, черемухи. А сейчас даже изображения этого аппарата найти не могу - глупый Гугль показывает мне одни трехкопеечные ящики.

Аркадий Аверченко. "Варвары".
Averchenko2
seminarist
Малоизвестный фельетон, напечатанный в киевской газете "Свободные мысли" в октябре восемнадцатого года. Повод для него - слухи о большевицких планах по сносу царских памятников, но на самом деле это скорее рассказ о детстве автора, вроде куда более знаменитых, выходивших до революции. Поскольку нынче Пасха, не могу не поделиться. То есть, могу, конечно, но жадничать нехорошо.

Комментарии Станислава Никоненко привычно блистают эрудицией и глубокомыслием.

ВАРВАРЫ

Решено снять памятник Петру Великому.
На его месте ставится памятник Стеньке Разину.
Из газет

Это было тогда, когда фунт сливочного масла весил фунт, и стоил он 32 копейки, а я весил пуд и ничего не стоил.
В настоящее время без ложной гордости могу сказать, что я кое-что стою. Но теперь это, пожалуй, не штука, когда и фунт масла стоит 18 рублей...
Одним словом, в субботу на Страстной, после обеда мой огромный отец дружески-фамильярно дернул меня за ухо и предложил:
-- Сынок! Хочешь посмотреть, как баранов делают?
Пустой вопрос: хотел ли я? Конечно! Я на все мог смотреть с удовольствием: как столяр обстругивает доску, как соседская прачка гладит белье, трогая горячий утюг послюненным пальцем, и как дерутся собаки, хватая одна другую за хвосты и уши! Жизнь так прекрасна!

Во времена Диккенса лондонские уличные пирожники
Seminarist
seminarist
не столько продавали пирожки, сколько проигрывали их. Пирожок стоил пенни. Продавец с покупателем играли на этот пенни в орлянку. Если выигрывал продавец - он забирал монету и покупатель уходил ни с чем, если покупатель - он получал пирожок бесплатно. Пирожники говорили, что без орлянки у них бы никто ничего не купил.

Надо бы как-то использовать. Скажем, дешевый шоколадный батончик «Шлак или клад». В половине случаев под оберткой несъедобный кусок пластика. Покупатели любят азартные игры, вкладыши с призами, лотереи и проч. Тут азарт есть, а тратиться на приз не нужно.

Кура в шаверме
Seminarist
seminarist
Слово "кура" (в значении "курица, как пища") я впервые увидел у Довлатова, в Ариэле, и по наивности принял за особенность речи еврейских эмигрантов, которых описывал автор. Впоследствие, однако, я наткнулся на него в списке типично петербургских выражений, в одном ряду с парадным и поребриком. А вот откуда оно там взялось? Словарь Даля знает кур (петух) и кура (курица), но поиск в Корпусе Русского Языка не находит в литературе до самой Революции никакой куры, кроме реки на Кавказе и омонима, означавшего метель: этот омоним есть у Лескова, Глеба Успенского, Николая Полевого и Бунина и даже Льва Толстого.

После революции появляется кура-птица: у Вяч. Иванова, у какого-то Ник. Никитина, у Леонида Леонова, Алексея Толстого - во всех случаях автор передает просторечие и говорит о живой птице. Забавно, что в тридцатые годы эта птица появляется в дневниках Бунина ("ящерица на ограде, кура на уступе верхнего сада..."). Она же изредка попадается в военные и послевоенные годы. Первое в корпусе упоминание приготовленной "куры" - в повести С. Юрского "Чернов", написанной в семидесятых ("поджаристо хрустит сочная кура с корочкой"). И дальше никто "куру" не готовит - до самого довлатовского Ариэля. В девяностые, конечно, как с цепи эти куры сорвались. И вареные, и жареные, и в сметане, и в майонезе.

В общем, если слово это и питерское, то совсем новое, из семидесятых-восьмидесятых.

Если взять мелкие сладкие перцы -
Seminarist
seminarist
baby-sweet-bell-peppers-tricolor_01 - вот такие - обвалять их в оливковом или ином растительном масле и поместить на противне в духовку при низкой температуре (250 F/120 C) на пару часов - возникает ощущение, что где-то ты сжульничал. Ничего ведь не делал, даже не посолил - почему же так вкусно?
Tags:

Про холодец
Seminarist
seminarist
А вот почему холодец остается зимним блюдом? Нет, что он возник, как зимнее блюдо - как раз понятно. Скотину резали к зиме, холод бывал тоже в основном зимой. Но ведь сейчас-то, когда и мясо есть любое во всякое время года, и холодильники у всех имеются - идеальное ведь было бы кушанье в летнюю жару, в пару к окрошке. И холодное, и питательное. Такое мясное мороженое.

Когда упоминают русских писателей-гурманов, "вкусно" писавших о еде -
Seminarist
seminarist
вместе с Гоголем, Державиным, Гиляровским и Чеховым непременно вспомнят Аверченко. Это, однако, недоразумение, и восходит оно, кажется, к одной-единственной книге: "Дюжина ножей в спину революции".

Читая дореволюционные, лучшие рассказы Аверченко, с разнообразной едой сталкиваешься довольно часто. Их действие то и дело происходит в ресторанах, пивных, кавказских погребках и вокзальных буфетах первого класса. Нельзя также сказать, чтобы автор обошел вниманием подаваемые там блюда - из них можно составить неплохое меню. Но если приглядеться, вкус этих блюд писателя интересует довольно мало. Он их перечисляет, а не описывает. Еда, как таковая, совсем ему неинтересна.Read more...Collapse )

Овощ, который опередил свое время
Seminarist
seminarist
Вот такой вот овощ будущего я видел сегодня в овощном магазине "А. Руссо и с-я"
романская брокколи
Википедия говорит, что это романская брокколи. По-моему, это скорее готично.

Утром в "Данкин донатс"
Seminarist
seminarist
худощавая дама протискивается к прилавку со своим стаканом кофе. "Это слишком светлый. Здесь двое сливок и одно молоко. Мне нужно два молока и одни сливки."

Кстати, очень удивился:
Seminarist
seminarist
когда домушник Билл Сайкс лежит в лихорадке, к нему приходит Феджин с подручными, и приносит еды: пирог с кроликом, булки, фунт масла, полтора фунта сахару, кусок двойного глостерского сыру, бутылку вина - и полфунта зеленого чаю. Вот проклятое советское наследие - никак не могу отделаться от ощущения, что нормальный чай для обычных людей - это черный, а зеленый и тому подобное - пижонские изыски.

Между прочим, цена этого чая - семь шиллингов шесть пенсов за фунт. Обремененный многочисленным семейством письмоводитель мистера Скруджа получает в неделю лишь вдвое больше.

И вот еще непонятное: восхваляя принесенную еду, Ловкий Плут говорит про сахар:
a pound and a half of moist sugar that the niggers didn’t work at all at, afore they got it up to sitch a pitch of goodness,—oh no!
Что же хорошего, если сахар сырой?

Квас
Seminarist
seminarist
В этом году мои опыты по изготовлению кваса увенчались, наконец, относительным успехом. То есть то, что я делаю, можно уже распознать, как несомненный квас. Этим я, кажется, обязан одной ключевой детали: на одном сайте я прочел, что для успешного молочнокислого брожения необходима сравнительно высокая температура, не менее 24 градусов Цельсия. Тогда я, наконец, заметил, что многие рецепты рекомендуют закутывать ведро с квасом в одеяло, ставить его в таз с теплой водой и проч. И вот когда я позволил ему прежде закиснуть при такой температуре (к счастью, стояла жара), а потом, уже разлив и добавив сахар, подержал еще денек в тепле - квас стал получаться.

Я делал сначала закваску (сухари, заваренные кипятком до консистенции каши, заквасил пекарскими дрожжами), потом этой закваской заквасил первую порцию кваса (как и было предсказано, она получилась слабокислой и отдавала дрожжами), а дальше каждую последующую порцию заквашивал гущей от предшествующей. Делал таким образом квас на сухарях, на овсяной и на ржаной муке. Овсяный квас, благодаря приятной густоте, напоминает что-то кисломолочное, вроде кумыса или айрана.

Кстати, на другом сайте встретилось мнение, что вековая практика добавления в бутылку с квасом пресловутой изюминки потеряла смысл, потому что изюм теперь продают мытый, и никаких винных дрожжей на нем уже нет. Решения этой проблемы я пока не нашел.
Tags:

Тяжелый сон
Seminarist
seminarist
Шуров и Рыкунин, "Тяжелый сон", 1949. Замечательный документ времен борьбы с космополитизмом и низкопоклонством. В данном случае - в области ресторанных меню.

Это была, кажется, не первая попытка вывести из русских меню "эскалоп африкен" и "суп пейзан". Вот эти страницы из неведомого справочника датируют будто бы концом двадцатых:Read more...Collapse )
Тогда, конечно, старались сделать меню не более русским, а более демократичным.

На обратной стороне - музыкальная пародия "Стрекоза и муравей". В лучших традициях беспощадной советской сатиры пародируемых артистов по имени не называют. На всякий случай. Впрочем, в третьем номере легко узнать Вертинского.

Этот пост посвящается великолепному и непревзойденному юзеру rdp4v.

У юзера humus (ну да, где же еще)
Seminarist
seminarist
интерьеры ресторана "Медведь" на Большой Конюшенной.

Особенно любопытен снимок знаменитого "американского бара", где хорошо видно меню коктейлей.
Американский бар
Помимо высоких цен и английского языка, интересен состав меню. Уже 1905 год, но почти ни одного знакомого названия. Все коктейли "американского бара" можно найти в классическом руководстве 1862 года How to Mix Drinks Джерри Томаса. Девятнадцатый век продолжался.

А вот и буфетная стойка:буфетная стойка
Это та самая стойка, у которой, по словам пролетарского критика Старчакова, величайшая революция помешала Аркадию Аверченко доесть соус кумберленд. "Правда, рюмка лимонной водки стоила полтинник, но за этот же полтинник приветливые буфетчики буквально навязывали вам закуску: свежую икру, заливную утку, соус кумберленд, салат оливье, сыр из дичи.

— А могли закусить и горяченьким: котлетками из рябчика, сосисочками в томате, грибочками в сметане…"

Вот опять купил рахат-лукум.
Укоризненная собака
seminarist
Он мне попадается на глаза не чаще раза в год; отчего-то, увидев его на прилавке, я не могу удержаться и покупаю. Я уже покупал его в Казани, в Москве, в Иерусалиме, в Афинах, в Севилье, в Нью-Йорке... Вот теперь купил в Бостоне. После этого я пробую кусочек, и тут же вспоминаю, что все прошлые разы рахат-лукум был точно такого же вкуса, и совершенно мне не понравился. Собственно, я вообще никогда его не любил. Коробка с рахат-лукумом потом неделями стоит на кухне. Время от времени я с отвращением съедаю липкий, вязкий, приторный кубик, с которого сыплется сахарная пудра, и гадаю, что заставило меня купить такую гадость.

Мудрая ikadell на это сказала: всё на свете пребывает в равновесии; за это где-нибудь на другой стороне земного шара - в Персии или в Турции, - мучается какой-нибудь любитель рахат-лукума. Всякий раз, как только он захочет купить своего любимого лакомства, рахат-лукум кончается у него перед носом.

Еще я видел знаменитое печенье "Анёла".
Seminarist
seminarist
Его фотографии давным-давно гуляют по сайтам "маразмов". Все успели поржать - опечатка на печеньи (хорошо бы еще выпустить опечатные пряники). А они его, между тем, до сих пор выпускают, и опечатку исправлять не собираются. Более того, "Анёла" - его официальное название, оно есть на сайте изготовителя - петербургской фабрики "Авангард". И более того - ее сайт украшен изображениями этого самого печенья. Заставляет, знаете, задуматься.

С другой стороны, не всегда виноваты копирайтеры. Вот увидел я какао "Принцесса" - и десять минут меня "корчил тупой смешок, как бересту на огне". Вероятно, у меня извращенное воображение.

К микробиологии и биохимии кваса
Seminarist
seminarist
Общеизвестно, что квас, заквашенный обычными пекарскими дрожжами, невкусен - он отдает этими самыми дрожжами, вкус почти не кислый. Если же взять от него осадок и заквасить им следующую порцию, вкус будет уже лучше. Советуют даже, если нет квасного осадка, приготовлять закваску из муки, сахара и дрожжей заранее. Считается, что с последующими пересадками дрожжи теряют свой неприятный вкус и т.д.

Сегодня прочитал, что брожение кваса - смешанное, спиртовое + молочнокислое. И если за спиртовое отвечают дрожжи, то за молочнокислое - молочнокислые бактерии. Не значит ли это, что в "молодом" квасе, заквашенном дрожжами, просто не хватает этих самых бактерий? Ведь дрожжи-то в "старом" квасе последующих поколений те же самые, Saccharomyces cerevisae, они не должны были изменить своих свойств просто потому, что их несколько раз пересадили из осадка в новое сусло. Меньше их тоже не стало - они живые и размножаются, их могло стать только больше. А вот молочнокислые бактерии, возможно, постепенно попадают в квас из окружающей среды, и заселяют квасную гущу. Кстати, не служит ли мука в приготовленной закваске (мука-сахар-вода + дрожжи) просто источником молочнокислых бактерий?

Нельзя ли ускорить процесс, просто добавив в дрожжевую закваску ложечку йогурта или даже порошок болгарской палочки?
Tags:

Куриный ресторан Чик-Фил-Эй в телевизор попал
Seminarist
seminarist
А я вспоминаю, как давным-давно, приехав в какой-то город, впервые увидал из окна такси их рекламу. Там изображались три разумные коровы на задних ногах, стоящие в пикете с самодельными, неказистыми плакатами: "Ешти больши курецы". Так я впервые узнал о существовании этих ресторанов и принял твердое решение никогда в них не ходить. Потому что это же вегетарианцем сделаться можно...

Майонез
Seminarist
seminarist
Из России доносятся стоны, что на телевиденьи и радио некуда деваться от юмора - назойливого, низкопробного и удушающе бездарного. Там же слышим мы, что деваться некуда и от майонеза - и повара общепита, и домашние хозяйки от Петербурга до Владивостока только что в компот его не кладут.

Мне кажется, что эти явления - одного корня. Не скажу за весь СССР, но в Казани восьмидесятых майонез был дефицитным и, кажется, недешевым продуктом. Он шел на праздничные, парадные блюда - оливье, селедка под шубой. И вот, когда в девяностые майонез стал общедоступен - люди внезапно осознали, что могут есть это лакомство каждый день, если захотят. Они захотели. А кто бы отказался?

Но в Советском Союзе дефицитным продуктом был и юмор. Не знаю, как часто выходила программа "Вокруг смеха" в начале, но я помню ее уже ежегодной - на первое апреля. Ежегодная юмористическая передача! Юмористический журнал в Москве выходил один, и еще по одному в столицах республик. Что это были за "юмор и сатира" - могут и сейчас узнать все желающие в сообществе old_crocodile. Были какие-то радиопередачи, была "страничка юмора" во многих журналах и еженедельниках, была, конечно, литературная классика - но юмора "шаговой доступности" почти не было. Изобилие анекдотов при СССР - от дефицита, как повальное увлечение огородничеством, а позднее - самогоноварением.

Девяностые мне запомнились еще и этим: юмора вдруг стало много. Я помню, как смеялся и не мог насмеяться, как покупал всякий листок, на котором было написано "юмор", как торопился домой смотреть какое-нибудь "Джентльмен-шоу". Только уже ближе к концу девяностых до меня стало доходить, что необязательно (и невозможно) смотреть все юмористические передачи, более того - от большинства из них стоит и вовсе держаться подальше. Хотя они тогда, кажется, и правда начали портиться...

Ботвинья
Seminarist
seminarist
Вот, как описывается приготовление ботвиньи в рассказе дореволюционного писателя Ильи Салова "Мертвое тело":

...И ни малейшего ветерка, ни малейшей жизни в природе! Все как будто замерло и закалилось от пыли и жгучих лучей солнца. (...)Я обернулся и увидал догонявшую меня тройку. (...) это был Петр Николаевич Рычев. наш становой пристав. (...)А у меня кстати балычок есть осетровый да белорыбица провесная, у одного купца сейчас прямо из кастрюли вытащил, и мы с вами такую сочиним ботвиньку с огурчиками, да с лучком, да с укропцем, да льду туда побольше...

Приезжают на постоялый двор, где обнаружено мертвое тело. Становой разговаривает с хозяевами:
-- А квасок-то хороший у тебя?
-- Хороший, батюшка, ядреный.
-- А лед есть?
-- Есть, батюшка; нам без ледника никак невозможно, потому двор постоялый, нельзя безо льду.
(...)
-- Щавель имеется у тебя?
-- Щавель-то! -- кажись, есть.
-- А огурцы свежие?
-- Как теперь огурцам не быть, самая пора!
-- И лук, конечно?
-- И луку сколько хочешь!
-- Так вот, ты возьми щавелю, свари его хорошенько...
(...)
-- Ну, что, щавель готов? -- крикнул становой.
-- Готов! -- отозвалась из-за перегородки Груня тем звучным грудным голосом, который так часто встречается у наших молодых баб.
-- Протерла?
-- Протерла.
-- Давай сюда!..
-- Тут мы еще для твоей милости лапшу из курятины варили,-- прокричала Груня, опять-таки из-за перегородки,-- потом поросеночка жарили, потом баранину жарили, потом студень изготовили.
-- Все это после, а теперь давай сюда щавелю, луку, огурцов, квасу, соли, льду! -- командовал становой и затем, обратись к сотскому, прибавил: -- А ты, кавалер, тащи сюда кулечек из моего тарантаса, там под козлами лежит в передке...
(...)
Когда все было принесено и когда стол, за который мы все уселись, оказался заставленным огурцами, луком, рыбой, хлебом, чашками, ложками и жбаном, наполненным пенившимся квасом, Петр Николаич вымыл руки, скинул с себя вицмундир, засучил рукава и, обратись к письмоводителю, проговорил:
-- Ну, сейчас я приступлю к приготовлению ботвиньи, начну крошить огурцы, лук, рыбу, а чтобы нам не было скучно, садись и рассказывай историю приятеля.
(Следует история жизни "мертвого тела" - S.)
- Господа, пожалуйте! ботвинья готова. Пока краснобай этот рассказывал нам историю своего приятеля, я имел достаточно времени, чтобы в точности выполнить все, что только предписывается поварами для изготовления самой отличнейшей ботвиньи. Я перетолок лук с солью, я натер на терке несколько огурцов, накрошил укропу, подбавил к щавелю несколько горчицы и сахару, нарезал ломтями балык и осетрину и даже натер для любителей хрену и все это развел квасом. Теперь прошу вооружиться ложками и приниматься за ботвинью.

У кого-нибудь еще остались вопросы, почему в те времена свирепствовали кишечные инфекции? Интересно, осмелился бы кто-нибудь сейчас, в наше время, отведать этой ботвиньи, из таких продуктов, в таких условиях и так приготовленной?

Или эту я параноик?