Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Seminarist

Человеколюбие

"Спящий гемафродит" - древнеримская копия греческой статуи... В 17 веке Андреа Бергонди добавил к статуе голову и матрас.

Из путеводителя.
Seminarist

Реалии: астролябия

В начале "12 стульев" Бендер продает на рынке астролябию. Мне астролябия известна, как инструмент Средних веков и Ренессанса. В руках Остапа она так же уместна, как арбалет или бармы. Так вот, вопрос: это просто шутка или астролябию действительно для чего-то применяли в то время (скажем, землемеры)?
Seminarist

Искусство и жизнь

Искусство:

– Знаешь, я устал, – сказал Адам. – Мне…
– О, я же тебя просил! – перебил его ангел. – Если хочешь сказать что-то, не относящееся к делу, подай сначала знак, хлопни в ладоши, что угодно в этом роде… смотри, что ты натворил!
Лохматый знаешьяусталмне неуверенно переступил с ноги на ногу, всхрапнул и потрусил в сторону леса.
– Не понимаю, почему нельзя просто дать ему другое имя, – сказал Адам.
– Нельзя, – ответил ангел раздражённо. – Я же объяснял тебе правила. Будь внимательнее к своим словам. Прояви ответственность!
– Но я действительно устал, – пожаловался Адам. – Ты говорил, что я управлюсь за один день.
– Именно так.
– Только забыл упомянуть, что день не закончится до тех пор, пока я не управлюсь.
– Технические тонкости. Формально мы укладываемся в график, а фактически… В общем, нам пора продолжать, если ты, конечно, не хочешь проторчать на этой поляне до конца следующей недели.
– А что насчёт отдыха? Перерывов на обед?
– В этом нет необходимости. На самом деле ты не голоден и не хочешь спать, об этом мы позаботились. А усталость не так уж сложно перетерпеть. Давай за работу. Всем этим замечательным животным нужно дать достойные имена.
Ангел махнул рукой. Уходящая за горизонт очередь зверей и птиц всколыхнулась, продвинувшись на шаг вперёд. Ангел посмотрел на Адама.
– Я.. – начал Адам,
Наткнулся на возмущённый взгляд ангела и закашлялся:
– Кхх… к.


Жизнь:
Collapse )
Такое ощущение, что Сим не ограничился выхухолью.
Seminarist

Благодаря журналу многоуважаемого юзера humus

узнал, что существует целая школа мыслителей, уверенных, что Стоунхендж был построен в 1954 году. В доказательство предъявляют фотографии строительства. Когда им показывают более ранние фотографии, говорят, что его и в 19 веке строили, но он развалился, поэтому в 1954 году его построили в другом месте. Когда им показывают упоминания в старинных книгах и гравюры 17 века, говорят, что это подделка, или что сначала англичане его придумали и описали, а потом, наконец, решили построить - для туристов. Построив, вынуждены были произвести массивную кампанию по облапошиванию всего мира, подделав старинные книги и гравюры.
Seminarist

Шкловский и Шварц об Аверченко

Виктор Шкловский, "Эйзенштейн":

Один из журналов создал памятник Аркадию Аверченко. Назывался тот полутолстый журнал «Аргус». Редактором его был Василий Регинин.
Однажды журнал вышел с красочным, как теперь говорят, портретом Аверченко на обложке.
Аверченко на портрете был одет в соломенную шляпу. Внутри каждого номера закладка – картонка желтого цвета с прорезанным отверстием, это было похоже на поля канотье. Журнал нужно было свернуть, продеть сквозь картонку, и получалась цилиндрическая скульптура в шляпе.
Это был условный недолгий памятник.
Несколько недель стоял он на всех углах и перекрестках у газетчиков.
Аркадий Аверченко был толст, спокоен, остроумен.
Медленно вырастал, превращался не то в Лейкина, не то в Потапенко.
После Октября он эмигрировал.
Карикатура, принесенная Эйзенштейном в журнал для Аверченко, судя по тому, что мы сейчас имеем в архивах, интересна. Но Сергей Михайлович и в средней школе и в институте по рисованию получал четверки.
Аверченко, посмотрев рисунок, величественно вернул его со словами: «Так может нарисовать всякий».

Виктор Шкловский, "О Маяковском":

«Сатирикон» был странное место. Богом там был одноглазый, умеющий смешить Аверченко, человек без совести, рано научившийся хорошо жить, толстый, любящий индейку с каштанами и умеющий работать. Он уже был предприниматель.
Полный уверенности, мучил он всенародно в «Почтовом ящике» бедного телеграфиста Надькина, который присылал ему стихи все лучше и лучше.
Телеграфист – загнанный, маленький человек – был аттракционом в «Сатириконе».
Бледнолицый, одноглазый, любящий индейку с каштанами Аверченко притворялся, что ему мешает полиция. Он изображал даже, как сам «Сатирикон», нечто вроде отъевшегося на сдобных булках сатира или фавна, грызет красные карандаши цензуры и не может прорваться,
Фавн, объевшийся булками, если бы он сломал карандаши, побежал бы очень недалеко. (...)
Одноглазый Аверченко Маяковского ненавидел. Аверченко уже был сам владельцем журнала «Новый сатирикон».
У него уже были памятники – маленькие, переносные. Для памятника использовался журнал «Аргус». На обложке было напечатано широкое лицо Аверченко и тулья соломенной шляпы. В номер вкладывался кусочек картона в форме полей канотье. Номер сгибался, поля надевались сверху, и цилиндрический памятник, бумажный памятник Аверченко, стоял на каждом углу, у каждого газетчика.
Саша Черный уехал за границу.
В «Сатириконе» были Радаков, Потемкин, и вообще «Сатирикон» – это не только Аверченко. И в то же время у лучших сатириконцев была своя логика – надо сделать из этого талантливого человека Маяковского дело, над его стихами смеются, следовательно, можно делать юмористические стихи.

Евгений Шварц, "Превратности судьбы" (из дневников):

Пришел свежий номер «Сатирикона».

14 декабря
Сначала я рассматривал только рисунки — Реми, Радакова, стилизованных маркиз и маркизов под стилизованными подстриженными деревьями у беседок и павильонов, подписанные Мисс. А затем принимался за чтение. Рассказы Аверченко, Ландау, позже — Аркадия Бухова. Отдел вырезок под названием, помнится, «Перья из хвоста». Рассказы, подписанные: «Фома Опискин», «Оль Д’ор». И так далее, вплоть до почтового ящика. Забыл еще Тэффи, которая печаталась еще и в «Русском слове». Она и Аверченко нравились мне необыкновенно. И не мне одному. В особенности — Аверченко. Он в календаре «Товарищ»[113] числился у многих в любимых писателях. Его скептический, в меру цинический, в меру сентиментальный, в меру грамотный дух легко заражал и увлекал гораздо больший слой читателей, чем это можно было предположить. Саша Черный первые и лучшие свои стихи печатал в «Сатириконе», чем тоже усиливал влияние журнала. «В меру грамотный»… «дух» — нельзя сказать. Я хотел сказать, что он, Аверченко, как редактор схватил внешнее в современном искусстве.

15 декабря
Это был дендизм, уверенность неведомо в чем, вера в то, что никто ни во что не верит.

Странно это. Шварц писал в сороковые годы, в войну, Шкловский - в семидесятые. Такое ощущение, что у обоих к Аверченко какое-то разочарование, будто они ждали от него чего-то, чего он им не дал. Вот Шкловский азартно рисует Аверченко ничтожеством - какой в этом смысл через полвека после смерти? Ведь не было (в то время) и разговора о том, что Аверченко, мол, великий писатель. С кем или с чем он воюет?
Seminarist

"Микадо" в России

Оказывается. в 1887 году (через два года после английской премьеры) "Микадо" "Джильберта и Сюлливана" поставили в Москве силами полулюбительского "Алексеевского кружка". Главного героя - Нанки-Пу - играл молодой Станиславский, декорации писал молодой Константин Коровин.
Микадо
Вот отрывок из воспоминаний Станиславского:

Collapse )
Кто видел отличный фильм о первой английской постановке "Микадо" - Topsy-Turvy (1999) - тому всё это покажется знакомым. Судя по всему, среди "алексеевцев" были люди, знакомые с оригинальной постановкой
Seminarist

Малоизвестные страницы истории русского искусства

Певец Фёдор Иванович Шаляпин (1873 - 1938) очень любил играть на рояле. За это писатель Александр Иванович Куприн (1870 - 1938) 12 (26) мая 1911 года намазал ему клавиши супер-клеем. Так познакомились Александр Иванович Куприн и Фёдор Иванович Шаляпин.Куприн и Шаляпин

Украдено у humus, потому что у него всё равно еще много.