Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод (seminarist) wrote,
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод
seminarist

Categories:

Трагедия русского писателя

В 1912 году умер престарелый А. С. Суворин - знаменитый консервативный журналист и издатель, хозяин "Нового времени". На похороны из лиц известных пришли в основном консерваторы - единомышленники. Однако, к немалому удивлению прессы, пришел и Аркадий Аверченко.

Аркадий Бухов потом вспоминал: "Хоронили старика Суворина. На похоронах было много народа, но из писателей прогрессивного лагеря было всего двое-трое, и среди них Аверченко. Нашелся блюститель нравов в лице Иорданского (тогда меньшевик, потом монархист, потом оборонец, теперь полпред), который печатно упрекнул Аверченко в этом. Аверченко ответил ему в "Сатириконе": - На похоронах был, не отрекаюсь. Для вашего утешения могу сказать, что на ваших похоронах буду с еще большим удовольствием."

А правда, для чего он пошел на эти похороны? Суворин и всё, что Суворин олицетворял, нисколько не были ему близки. К "Новому времени" он относился скверно. Лично они, кажется, знакомы не были. Они были люди не только разных убеждений, но и разного происхождения, разных поколений, разного темперамента, у них вряд ли было даже много общих знакомых. Нельзя же, в самом деле, представить, что Аверченко пришел полюбоваться на "труп врага".

У меня есть сильное подозрение, что Аверченко, за предыдущие четыре года совершивший стремительную карьеру - от безвестного конторщика до знаменитого писателя и редактора одного из крупнейших журналов - пошел на похороны Суворина ex officio. Просто потому, что думал, что посещение таких мероприятий входит в его обязанности, как литературной знаменитости и журналиста. Как, допустим, посол одной державы пришел бы на похороны посла другой державы. Возможно, ему представлялось, что "русский писатель" - это такая должность.

Вот из более раннего рассказа:

...вчера в одной из газет перед моим именем я впервые увидел пряное, щекочущее слово: «известный».
Странное слово… Странное ощущение…
Итак – я «известный»…
Неужели?
Я человек по характеру очень скромный и никогда не думал о себе этого…
Ну – пишу. Ну – читают.
Но чтобы все это было до такой степени – вот уж не представлял себе.
И тут же я понял – какую громадную ответственность налагает на меня это слово.
Действительно: когда я был неизвестный – пиши, как хочешь, о чем хочешь и когда хочешь. Ешь, как все люди едят, ходи в толпе, толкаясь, как и другие толкаются, и если на твоем пути завязалась между двумя прохожими драка – ты можешь остановиться, полюбоваться на эту драку или даже, в зависимости от темперамента, – принять в ней деятельное участие, защищая угнетенную, по твоему мнению, сторону.
А в новом положении с титулом «известный» попробуй-ка?!
Когда ешь – все смотрят тебе в рот. Вместо большого куска откусываешь маленький кусочек, мизинец отставляешь, стараясь держать руку изящнее, и косточки от цыпленка уже не выплевываешь беззаботно на край тарелки (скажут – некрасиво), а, давясь, жуешь и проглатываешь, как какой-нибудь оголодавший сеттер.
Съешь лишний кусок, все глазеющие скажут – обжора.
Покажешься под руку со знакомой барышней – развратник.
Заступишься в уличной драке за угнетенного – все закричат: буян, драчун! («Наверное, пьян был!… Вот они, культурные писатели… А еще известный! Нет, Добролюбов, Белинский и Писарев в драку бы не полезли».)
И благодаря этому столько народа, заслуживающего быть битым, останется не битым, что нравы грубеют и жизнь делается еще тяжелее.


Шутки шутками, а что-то в этом было. Если принять эту гипотезу, становится понятным очень многое в его дальнейшей деятельности.
Tags: Аверченко
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments