Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод (seminarist) wrote,
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод
seminarist

Categories:

Соус кумберленд

В 1917 году Аркадий Аверченко написал фельетон "Мое самоопределение". На митинге некий гражданин свободной России за крахмальную рубашку обозвал его буржуем и потребовал все отобрать и поделить. Мысль эта оказалась для Аверченко внове, и он обиженно рассуждает:

"О, мой зелено-пиджачный друг! Где ты -- ау! Вот я -- капиталист! Приходи ко мне и забери у меня все мои деньги, выгони из квартиры, сними с меня "крахмала", как ты назвал мою сорочку от Друса, и пусти меня на улицу в одном пиджачишке, хотя бы того же травяного цвета.
Ты думаешь -- я потеряюсь? О нет, моя милая проворная ящерица!
Я сейчас же побреду в редакцию любого приличного журнала, и попрошу десяток листов бумаги и уголок стола в редакционной комнате, и через три часа вручу редактору журнала рассказ, и получу за него двести рублей, и снова найду себе комнату, куплю у Друса новую крахмальную рубашку, а через три дня у меня уже снова будет хорошее драповое пальто, и котелок, и пенсне, и палка с серебряным набалдашником, а через месяц я тебя, зеленый друг мой, снова могу принять в своей новой, уютно обставленной квартире, а через год -- я тебе снова покажу довольно симпатичную на твой глаз чековую книжку..."


Читаешь и думаешь: дурак ты, брат, дурак. Семнадцатый год идет, восемнадцатый на носу - а ты и не чуешь, чем дело пахнет. Не догадываешься, как мало нужно, чтобы не стало ни чековых книжек, ни уютно обставленных квартир, ни крахмальных сорочек, чтобы писатели стали писать, певцы петь, а скульпторы ваять не за рубли и полтинники, а за селедку и пшено, за бидон керосину и два полена дров, за право еще пожить...

Но Аверченко оказался прав. Как ни крутила его после жизнь - он всегда получал за свои фельетоны хорошие деньги, даже когда это была гора разноцветных бумажек гражданской войны. Все оставшиеся ему восемь лет были у него и чековые книжки, и драповые пальто, и крахмальные рубашки, и шелковые галстуки, были гастроли, публикации и переводы, и он действительно мог прийти в редакцию любого приличного журнала, и его печатали без разговоров. Этого революция у него отнять не смогла, как ни пыталась.

А вот юмористических рассказов он больше не писал - не вышло. Потому что если сатира - ядовитая колючка, которая ползет изо всех щелей на любом пепелище, то юмористика - прихотливое, тепличное растение, требующее богато удобренной почвы и тщательного ухода.

В 1927 году красный критик язвил: "Это тот самый Аверченко, который не принял величайшую в мире революцию за то, что она помешала ему доесть у трактирной стойки соус кумберленд". И невдомек было критику, что он описывает одно из великих преступлений в истории русской литературы. Прогнать Аверченко от этой стойки было все равно, что прогнать Моцарта из оперного театра или Менделеева из лаборатории.
Tags: Аверченко
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments