Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод (seminarist) wrote,
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод
seminarist

Category:

Говорящую собачку любопытно поглядеть

"— А кто тебя разговаривать научил? — спрашивает дядя Фёдор.

— Да так, — говорит кот. — Где слово запомнишь, где два. А потом, я у профессора одного жил, который язык зверей изучал."

"— Я дачу охранял одного профессора, — отвечает пёс, — который язык зверей изучал. Вот и выучился."

Надо заметить, что это объяснение годится только дяде Фёдору. Профессор, изучающий язык зверей, не обязан и вряд ли способен обучать зверей говорить. Это просто другая область науки.

И Шарик, и Матроскин, узнав о приезде профессора, панически боятся, что он заберёт их к себе: Матроскин даже прячется целыми днями в подполе. Отговариваются свободолюбием, тщательно избегают критиковать бывшего хозяина - но живут в постоянном страхе. Что же могло быть такого ужасного в доброжелательном лингвисте?

А может, он никакой не лингвист?

Фамилия профессора - Сёмин. Такие псевдонимы, бесцветные и короткие, давали сверхсекретным специалистам. У Королева, например, был псевдоним "Сергеев". О чём, однако, напоминает нам фамилия профессора Сёмина? О Сёме, разумеется, т.е. о Семёне. А помните два первых гвардейских полка, петровских "потешных"? Семёновский и Преображенский? Вот то-то. Профессор "Иван" "Трофимович" "Сёмин", как любит писать Галковский - на самом деле, Филипп Филиппович Преображенский. Стоит это понять - и тут же станет ясно, каким образом у него кошки и собаки обучаются говорить по-русски и почему боятся его хуже живодёра. Ясно будет и то, почему Печкин, который давно живёт с профессором в одной деревне, не удивляется, встретив говорящих пса и кота. Да и роль Печкина, нарочито простецкого мужичка в ушанке с неподходящим именем Игорь Иванович, несколько проясняется.

Профессор и на даче не оставил буржуазных привычек: "Всё блестело, как в городской квартире. Кругом стояли шкафы с книгами, кресла и стулья. И кухня была вся белая." То есть то, что на первый взгляд показалось ребенку кухней. Матроскин мог бы многое об этой "кухне" порассказать. Когда дядя Фёдор с Матроскиным идут к профессору обедать, Шарик отказывается: "Я за столом сидеть не умею, и вообще боюсь и стесняюсь". Ясно, что речь идет не о физическом неумении сидеть за столом (он трактором управляет, в конце концов), а об отсутствии застольных манер. Думаю, Шарик слишком хорошо помнил обеды в Обуховом переулке. Кстати, за обедом даже простодушному дяде Фёдору бросается в глаза сервировка.

Действие "Дяди Фёдора" происходит почти через полвека после "Собачьего сердца". Что это значит? Что труды профессора по омоложению увенчались успехом. В "Дяде Фёдоре" у него жена и двое детей. Остаётся бабушка с веником (в дальнейшем с пылесосом). Как мы знаем, пользуясь заграничной командировкой профессора, она Шарика выгнала. Согласитесь, странная бабушка. Ну, гоняла бы веником, ну, запирала в передней - но выгонять-то зачем собаку внука? Напрашивается очевидное объяснение: бабушка - это возраст, а не степень родства. Профессор ей никакой не внук (в СС он сам уже довольно стар, какая уж бабушка). Она у него просто домработница. Это состарившаяся Зина. А Шарика она выгнала из мести. Так и не простила.
Tags: открытия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →