Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод (seminarist) wrote,
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод
seminarist

Category:
У avva обсуждали, имеет ли право переводчик "улучшать" оригинал. Обычно я враг таких попыток, ибо сие гордыня, а переводчику необходимо сугубое смирение: не я говорю, автор говорит, я лишь посланник. Необходимость эта продиктована здравым смыслом: в значительной части случаев автор талантливее, умелее, а то и умнее переводчика. Он уже нашел своего читателя, уже добился международного признания, его вот переводят на другие языки. Если переводчик начнет по своему вкусу улучшать - как раз испортит.

Но вот вспомнил я эту "балладу" Гилберта в симпатичном переводе Фрейдкина:

ЭТИКЕТ

Бриг "Бэллишэннон" затонул от берега вдали.
Команда, боцман, капитан – все рыб кормить пошли.
И сам хозяин-толстосум покоится на дне –
Страховка (крупная весьма) достанется родне.

Итак, команда кормит рыб, а с нею в свой черед
Все пассажиры злую смерть нашли в пучинах вод.
Но вытрем слезы – к двум из них судьба была щедрей:
Спаслись почтенный Сомерс и юный Питер Грей.

Обломок мачты вынес их на некий остров, где
Им в скором времени пришлось подумать о еде.
Но, не имея чести знать друг друга до сих пор,
Едва ль уместно начинать об этом разговор.

А так как в выборе знакомств из них был каждый строг
И знал, что этого нельзя пускать на самотек,
То, чтоб неловкости какой не получилось вдруг,
На север Сомерс повернул, а Питер Грей – на юг.

На юге устриц отыскал голодный Грей, но вот
Беда – от устриц у него всегда болел живот.
А Сомерс встретил черепах на севере, но – ах! –
Его мутило с детских лет от вкуса черепах.

Скрипел зубами Питер Грей в унынье и тоске,
При виде вкусных черепах на северном песке.
Бедняге было отчего фортуну проклинать:
Любил сильней, чем черепах, он лишь старушку-мать.

А Сомерс с горечью вздыхал о юге, потому
Что устриц он предпочитал практически всему.
О них, слюною исходя, он грезил день и ночь.
Он в жизни много устриц съел и был еще не прочь.

И каждый думал, не сводя с чужой добычи глаз:
"Как жаль, что в плаванье никто не познакомил нас!
Какой бы я теперь имел изысканный обед,
Когда б нам руки не связал проклятый этикет!"

И вот однажды Питер Грей расслышал сквозь прибой,
Как Сомерс, мимо проходя, бормочет сам с собой:
"Хотел бы знать я, где теперь друзья былых времен –
Макдоннел, Уолтерс, Пэдли Байлс и честный Робинзон?"

Услышав это, Питер Грей буквально впал в экстаз,
Ведь в школе он и Робинзон в один ходили класс.
И от смущенья покраснев едва ли не до слез,
Наш Питер Грей откашлялся и робко произнес:

"О сэр, молю меня простить за эту дерзость, но
Вы, кажется, произнесли то имя, что давно
Когда-то я неплохо знал, да, впрочем, что с того..."
"Вы знали Робинзона?" – "Да!" – "Я тоже знал его!"

Предлог к знакомству обретен! И с этих пор они
В бесплодных грезах о еде не коротали дни.
У Грея суп из черепах отныне был в меню,
А Сомерс устриц истреблял по триста штук на дню.

Упиться новой дружбой всласть спешил любой из двух.
Они теперь по вечерам стихи читали вслух,
И вспоминали со смешком своих далеких жен,
И все гадали, где сейчас их честный Робинзон.

Они от хищников спасли друг другу жизнь не раз,
Они расстаться не могли друг с другом ни на час
И даже отходя ко сну, мечтали лишь о том,
Что завтра снова проведут весь долгий день вдвоем.

Чредой неспешной годы шли без горя и забот,
А дружба их была сильней и крепче, что ни год.
Но вот однажды поутру, едва глаза открыв,
Они увидели корабль, входящий к ним в залив.

Грей, поглядев на паруса, воскликнул: "Может быть,
На нем сумели б мы и до Британии доплыть?"
Ответил Сомерс: "Что ж, я рад отправиться домой.
Ведь в Сити ждет меня давно солидный бизнес мой!"

"Постойте, – молвил Грей, – а вдруг, сочтя, что я погиб,
Не сохранили места мне в агентстве "Джонс и Трипп"?"
"Дружище, – Сомерс отвечал, – все это только блажь!
Я говорил про бизнес мой – считайте, что он ваш!"

Но обнаружив, миг спустя, что этот дряхлый бот
Английских каторжников вез на место их работ,
Друзья корректно, но весьма решительно в ответ
На предложенье влезть на борт сказали хором "нет!"

И тут на палубе среди отпетого жулья,
Не веря собственным глазам, узнали вдруг друзья –
Кого же? – Робинзона!!! Он, мошенник и игрок,
Был уличен и осужден судом на долгий срок.

Подумал Сомерс: "Черт возьми! Я другом звал того,
Чей друг публично привлечен к суду за воровство!"
А Питер Грей сказал себе: "Имел ли я резон
Водиться с тем, чьим другом был бесчестный Робинзон?"

И с той поры пошла у них не то чтобы вражда –
Один другому мог кивнуть при встрече иногда
Иль обронить два-три словца – но суток через пять
Друг друга начали они в упор не замечать.

Вновь к устрицам своим на юг вернулся Грей, и вот
Опять от устриц у него весь день болит живот.
А Сомерс ловит черепах на северных песках,
Хоть с детских лет его мутит от вкуса черепах.


Так вот, можно ли поверить, что антитеза "честный Робинзон" - "бесчестный Робинзон" - изобретение Фрейдкина? А это так и есть, вот оригинал:
http://diamond.boisestate.edu/gas/bab_ballads/html/etiquette.html

Вот это, мне кажется, тот случай - один на тысячу - когда всякие принципы идут лесом и победителей не судят. Здесь перевод не "лучше оригинала" - ибо для этого надо представлять некий идеал, к которому оригинал и перевод независимо стремятся - а ближе к Гилберту.
Tags: Гилберт и Салливан
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments