Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод (seminarist) wrote,
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод
seminarist

Categories:

Получил новое издание шеститомника Аверченко,

и стал перечитывать примечания. Примечания составлены не о том, чего может не знать читатель, а о том, что знает составитель. Это не очень удобно, тем более, что составитель - далеко не Набоков в смысле эрудиции. Он считает, что Редерер - лучшая марка немецкого шампанского, а пробирная палатка - мифическое учреждение. Где поможет энциклопедический словарь, он накатает целый абзац про Аттилу или Клеопатру, не смущаясь тем, что комментирует Аверченко, а не Эдуарда Гиббона. Где словарь бесполезен - он или умолкает, или, еще хуже, начинает строить нелепые догадки, выводя Аверченко идиотом. К фельетону о критиках он помещает пояснение: "В рассказе высмеиваются критики, которые..." и далее описывает, в меру своего понимания, какие дурные качества критиков хотел высмеять в фельетоне автор (видимо, не удалось, раз приходится объяснять). Фельетон о художниках-футуристах снабжен таким примечанием: "Будучи противником всяческого модернизма в литературе и искусстве (вроде Каченовского, не иначе), Аверченко в этом рассказе в гротесковой форме высмеивает новые направления в живописи". Конечно, без такого примечания мы сочли бы этот рассказ изящной сатирой на трамвайное сообщение.

Между тем, того, что надо бы написать, он не пишет, потому что не знает. Вот "Крайние течения", о декаденте Эллисе из журнала Весы. Как он сначала влюбился в козу, его притащили к мировому. Судья приказал ему отогнать от себя любовь к животным. Тогда он повесил чужую кошку. Снова к мировому. Судья посоветовал ему читать книги. Он пошел в публичную библиотеку и вырвал там из книги несколько страниц. Судья, уже не зная, что ему посоветовать, говорит, наконец: "Начните писать что-нибудь!" "Да я уже пишу, - отвечает декадент. - В "Весах". И вот наш комментатор подробно излагает, кто был Эллис и что за журнал "Весы" - но ничего не говорит о скандале, на котором основан рассказ: Эллиса действительно судили за порчу книг в публичной библиотеке. Вот фельетон, в котором бордель-маман жалуется на конкуренцию со стороны "Нового Времени". Начинает фантазировать: "Здесь Аверченко намекает, что не зря журналистику считают второй древнейшей профессией (первой, по исторической традиции (!!!), считается проституция.)" А дело-то в том, что "Новое Время" было, кажется, первой крупной газетой, которая стала печатать объявления о сексуальных услугах (прозрачно замаскированные под "массажисток" и "натурщиц").

Я бы понял, если бы в наше сложное время не нашлось комментатора для академического Толстого или Достоевского. Но неужели некому откомментировать Аркадия Аверченко?
Tags: Аверченко
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments