Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод (seminarist) wrote,
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод
seminarist

Categories:

Романисты (так, вспомнилось)

Не знаю, как в других учебных заведениях, но в нашем медицинском институте было два случая, когда преподаватели сочиняли художественную литературу. Конечно, традиция древняя и почтенная, врачей издавна в писатели тянет, но у наших как-то неудачно складывалось... В общем, оба раза романы получались какие-то чересчур злободневные. И неудивительно: писались-то они на живом материале той кафедры, где писатели работали.

О первом случае до нас доходили только неясные слухи: в пятидесятых годах некий доцент или ассистент с кафедры Нормальной Физиологии издал повесть из жизни такой же точно кафедры, острую, критическую и нелицеприятную. Доцент Волкова, выведенная в повести под именем доцента Зверевой (или Медведевой, уж не помню) ещё читала нам лекции. Сколько ей было лет, мне и представить страшно.

А вот второй роман был написан на моей памяти, и читал я его одним из первых. Мой одногруппник подрабатывал перепиской на машинке, и как-то под большим секретом показал мне рукопись, заказанную доцентом N с одной из крупных клинических кафедр. Так я впервые ознакомился с романом "Сложный Диагноз".

Литературных достоинств романа я не помню. Стилистически - советская производственная повесть, врачебный детектив. Основная интрига - врач, заболевший непонятной инфекцией, и едва не умерший от неё, пока ему не поставил правильный диагноз доцент с одной из крупных клинических кафедр. Главной неожиданностью для читателей из нашего института, я уверен, оказался правильный диагноз: это был не узелковый периартериит, который на работе автор ставил каждому второму, а синегнойный сепсис. Неопытность автора можно было распознать не столько по стилю и композиции, сколько по простодушию, с которым он выдавал свое пристрастие к молодым, красивым студенткам и ординаторшам, а так же высокое мнение о своей персоне.

Но захватывающе интересным роман делало не это, а второстепенные персонажи. На страницах "Сложного Диагноза" один за другим выступали все заведующие терапевтическим отделениями и многие преподаватели, работавшие в нашей больнице, во главе с Профессором - непосредственным начальником доцента. Я не был поклонником Профессора - у него вообще было немного поклонников - но доцент знал его гораздо лучше, чем я, и "выпученные рачьи глаза за стёклами очков" были ещё не самым сильным комплиментом, отпущенным в романе. Типичным для этого персонажа диалогом в романе было:

- Вы говорите ерунду!
- Но почему?
- Потому что ерунду!

Был там и заведующий кардиологическим отделением, отражающий мнение доцента N о заведующей пульмонологическим отделением. И зав. реанимацией - himself, как пишут в титрах. Были и некоторые рядовые врачи, и даже пара юных ординаторш первого года (роман был написан до моей ординатуры, и мне их знать не довелось).

К сожалению, когда роман был наконец опубликован, я уже не мог наблюдать за происходящим на кафедре лично. Книга продавалась на лотках у нас в институте, и, говорят, Профессору пришлось употребить все свое влияние, чтобы ее не продавали в больнице. Она произвела маленькую сенсацию, но, к общему удивлению, не произвела ожидаемого многими эффекта. Доцент N до сего дня работает на кафедре у Профессора, чей нрав он так верно и нелицеприятно отразил в своей книге. Это и есть самый загадочный факт в этой загадочной истории.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments