?

Log in

No account? Create an account

Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Seminarist
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод seminarist
Previous Entry Share Next Entry
А вот, кстати, русская бакалейная лавка в глубокой провинции в начале 1870х:
"Тем лицам, которые знакомы лишь с столичными колониальными магазинами, вроде Милютиных рядов на Невском, едва ли удастся составить себе представление о том, что такое бакалейная лавка в провинции, да еще в то отдаленное время, когда Антоша был подростком. Даже столичную овощную лавочку, в которой торговля ведется по мелочам, нельзя сравнить с бакалейною лавкой Павла Егоровича. Это было весьма своеобразное торговое заведение, вызванное к жизни только местными условиями. Здесь можно было приобрести четвертку и даже два золотника чаю, банку помады, дрянной перочинный ножик, пузырек касторового масла, пряжку для жилетки, фитиль для лампы и какую-нибудь лекарственную траву или целебный корень вроде ревеня. Тут же можно было выпить рюмку водки и напиться сантуринским вином до полного опьянения. Рядом с дорогим прованским маслом и дорогими же духами "Эсс-Букет" продавались маслины, винные ягоды, мраморная бумага для оклейки книг, керосин, макароны, слабительный александрийский лист, рис, аравийский кофе и сальные свечи. Рядом с настоящим чаем продавался и спитой чай, собранный евреями в трактирах и гостиницах, высушенный и подкрашенный. Конфекты, пряники и мармелад помещались по соседству с ваксою, сардинами, сандалом, селедками и жестянками для керосина или конопляного масла. Мука, мыло, гречневая крупа, табак-махорка, нашатырь, проволочные мышеловки, камфара, лавровый лист, сигары "Лео Виссора в Риге", веники, серные спички, изюм и даже стрихнин (кучелаба) уживались в самом мирном соседстве. Казанское мыло, душистый кардамон, гвоздика и крымская крупная соль лежали в одном углу с лимонами, копченой рыбой и ременными поясами. Словом, это была смесь самых разнообразных товаров, не поддающихся никакой классификации. Лавка Павла Егоровича была в одно и то же время и бакалейной лавкой, и аптекой без разрешения начальства, и местом распивочной торговли, и складом всяческих товаров - до афонских и иерусалимских будто бы святынь включительно, - и клубом для праздных завсегдатаев. И весь этот содом, весь этот хаос ютился на очень небольшом пространстве обыкновенного лавочного помещения с полками по стенам, с страшно грязным полом, с обитым рваною клеенкою прилавком и с небольшими окнами, защищенными с улицы решетками, как в тюрьме.

В лавке, несмотря на постоянно открытые двери на улицу, стоял смешанный запах с преобладающим букетом деревянного масла, казанского мыла, керосина и селедок, а иногда и сивухи. И в этой атмосфере хранился чай - продукт, как известно, очень чуткий и восприимчивый к посторонним запахам. Были ли покупатели Павла Егоровича людьми нетребовательными и не особенно разборчивыми, или же чай, лежа целыми месяцами рядом с табаком и мылом, удачно сохранял свой аромат - сказать трудно. Но покупатели не жаловались. Бывали, правда, случаи, что сахар отдавал керосином, кофе - селедкою, а рис - сальною свечкою, но это объяснялось нечистотою рук Андрюшки и Гаврюшки, которые тут же и получали возмездие в форме подзатыльников или оплеух - и нарочно в присутствии публики, чтобы покупатель видел, что с виновных взыскивается неукоснительно и строго."

(из воспоминаний Александра Чехова: он описывает лавку своего отца в Таганроге)

Это чудесно.

каждый раз в Таганроге хожу туда)

Чехов - зануда...

Это не тот Чехов. Тот был Антон.

Тот ещё больший зануда...

:)

Ну правда...

Не, ну, милый Дэль, я почему лыблюсь? Я, например, весьма равнодушен - скажем так - к прозе Бунина. Но не сказал бы, что он плохой писатель - хотя бы потому, что его прозу очень любят многие из тех, чье мнение кажется мне обоснованным, кто, кмк, разбирается в литературе уж не хуже меня. Видимо, в этой прозе есть то, что нужно ихним духовным организмам и не нужно моему.
Вот так и твоему организму Чехов не нужен и скучен. А мой не может обойтись без регулярного перечитывания "Скучной истории", "Моей жизни", "Рассказа неизвестного человека". Совершенно не могу читать "Мужиков" или "В овраге" - какой, к черту, Стивен Кинг - вот где ужасы. По-прежнему меня веселят его короткие фельетоны, написанные веселым мальчишкой ради гонорара. "Невесту" или "Архиерея", излюбленных критиками как поздний Чехов, так никогда и не понял. А пьесы его, кроме водевилей, мне не нравятся, но это факт моей биографии, а не мировой драматургии:).
*Теперь, сравнивая Чехова и меня - ты поняла, кто на самом деле зануда?*

Edited at 2018-12-21 04:17 pm (UTC)

Обрати внимание, я не говорил, что Чехов не нужен и скучен, И ничем его как писатели не выбранил, хотя да, он мне не нравится. Я сказал, что он зануда, и настаиваю на этом. То, что ты тоже отчасти зануда, Чехова никоим образом не оправдывает:)

Дэль, а в чем ты видишь занудность? И, пардон, в каких именно вещах? Ведь не просто так же ты настаиваешь.

Посмотри, на чем он сосредотачивает внимание при описаниях. Он может спокойно пройти мимо большой интересной вещи потому, что его заинтересовал пламенеющий вулканическому прыщ.

И еще у него комплекс неподноцннности человечества.

А ещё он называл Книппер-Чехову «моя собака».

Ну хорошо, я его терпеть не могу не за то, что он зануда - что не отменяет того факта, что он зануда...

Скажу только то, Дэль, что ты - никак не зануда:)

Я ещё худший зануда, чем ты. Хотя до Чехова не дотягиваю:)

"Моя жизнь" - одна из первых книг о дауншифтерах.

Есть и пораньше - о разных христианских святителях, сейчас искать лень. Копнуть - так наверняка и еще более раннее найдется.

Сельпо.

продавали спитой чай! Ой вей. ))

Мне помнится, что я где-то читал, что в Англии тоже так делали, когда чай был дорог.

Батюшки, никогда про это не слышала. ))

Чай был в то время очень дорогим продуктом. У Гиляровскго в "Москве и москвичах" упоминается, насколько я помню, обычный обед извозчика, стоивший 15 копеек, из которых десять копеек стоил чай и четыре - весь остальной обед (копейка платилась за "охраняемую стоянку" экипажа).

надо же. Я как-то об этом никогда не задумывалась.

Вот из того же источника

Антоша да и вся детвора Павла Егоровича отлично помнила своего рода праздник, несколько оживлявший однообразную и скучную лавочную жизнь. Это был любопытный праздник самых неожиданных находок. В какой-нибудь знойный июньский или июльский день, когда от томящей жары прячется в тень все живое и сам Павел Егорович дремлет, сидя за конторкой, на пороге лавки показывается длинный, сухой и весь покрытый потом еврей Хайм. На плече у него полный мешок. У Хайма такой страдальческий вид, как будто бы в мешке - не менее десяти пудов и он обязан за чьи-то грехи таскать эту тяжесть по городу в такую адскую жару. Сваливая мешок на пол, он произносит тоном умирающего человека:
- Уф! Ужарился... Только для вас и принес ув таково погодэ...
Проснувшийся от дремоты Павел Егорович окидывает ленивым взглядом мешок и лаконически спрашивает:
- Сколько?
- Двадцать хвунтов... хоть свешайте, - отвечает Хайм.
- Не надо, - зевая говорит Павел Егорович. - Еще старый не продан.
На лице Хайма изображается разочарование, но потом сменяется надеждою.
- Возьмите, пожалуйста, - просит он. - Теперичкэ я дешевле отдам, чем тот раз...
- Нет, не надо. Неси назад...
- Накажи мине бог, задешево отдам!..
Начинается торг. Хайм запрашивает два с полтиною. Павел Егорович дает рубль. После долгих и усиленных переговоров, сопровождаемых божбою и клятвами, сходятся на полутора рублях.
- За пустым мешком завтра придешь. Сегодня пересыпать некому.
- Хорошо, - соглашается Хайм. - Дайте хоть капелькэ воды напиться. На дворе все равно как ув пекле...
По уходе Хайма по всему дому и по двору раздается клич:
- Дети! Саша, Коля, Антоша! Идите чай выбирать!
Дети гурьбою устремляются в комнату и усаживаются с шумом вокруг обеденного стола. На середине стола, на листе оберточной серой бумаги, возвышается гора чая, купленного у Хайма.
- Выбирайте хорошенько, почище, - приказывает отец.
Начинается веселая и шумная работа. Дети свертывают из бумаги тоненькие палочки, послюнивают кончики их и, отсыпав по небольшой щепотке чая, начинают выбирать из него сор. Каждому любопытно, что именно судьба пошлет ему на долю.
- Я нашел кусок ногтя! - восклицает один.
- У меня две сухие мухи и щепочки, - хвастает второй.
- А я нашел камень и куриное перо!
Все эти любопытные находки каждый откладывает в сторону, и скоро этих находок набирается довольно богатая коллекция: здесь и камешки, и перья, и щепочки, и мелкие гвозди, и ногти, и обгорелые спички, и волосы, и всякая дрянь. Но для детей это очень любопытно. Для них это - праздник. Они не понимают, почему это старая нянька, выходившая четырех самых младших детей, брезгливо сплевывает, отворачивается и с упреком говорит:
- И как не грешно Павлу Егоровичу торговать такой дрянью?!
И в самом деле это не чай, а дрянь и даже нечто похуже дряни. Еврей Хайм собирает спитой чай по трактирам и гостиницам и не брезгает даже и тем, который половые выбрасывают из чайников на пол, когда метут. Хайм как-то искусно подсушивает, поджаривает и подкрашивает эту гадость и продает в бакалейные лавки, где с этим товаром поступают точно так же, как и Павел Егорович.
Пока дети отделяют сор от чаинок, Павел Егорович сидит за конторкою с карандашом в руке и вычисляет. Потом, когда работа детей кончается, он отвешивает купленный у Хайма продукт, прибавляет в него, по весу же, небольшое количество настоящего, хорошего чая, тщательно смешивает все это и получает товар, который поступает в продажу по 1 руб. 20 коп. за фунт. Продавая его, Павел Егорович замечает покупателю:
- Очень хороший и недорогой чай... Советую приобрести для прислуги...
Действительно, этот чай давал удивительно крепкий настой, но зато вкус отзывался мастерскою Хайма. Антоша не раз задавал матери вопрос: можно ли продавать такой чай? - и всякий раз получал уклончивый ответ:
- Должно быть, деточка, можно... папаша не стал бы продавать скверного чая...

Re: Вот из того же источника

То есть по 1 руб. 20 коп. за фунт продавался никуда не годный, фальсифицированный чай. Ясно, что чай хороший, не из опивков, продавался значительно дороже. Рубль двадцать по дореволюционному курсу - это 60 центов. На наши деньги это более 18 долларов за русский фунт (410 г), значит 20 долларов за фунт американский (454 г). Где чай пьют все и по нескольку раз в день, его уходит много. Было на чем экономить и было из-за чего жульничать.

Edited at 2018-12-22 11:49 pm (UTC)

А как насчет торговых преступлений (обвес, обсчет)?

Тоже упоминаются.