seminarist

Политические фельетоны – не самое лучшее у Аверченко. Но вот именно этот я вспоминаю в последние годы так часто, что надо бы его опубликовать, чтобы потом ссылаться. А то в сети нет. Всегда когда умные, просвещенные, добросовестные русские лоялисты начинают критиковать власть – не могу не вспомнить Кадета и Незнакомца.

Под сводом законов

Во-первых, этот рассказ не заключает в себе ничего такого, что принято называть «внутренней политикой». Первое его несомненное достоинство.
Во-вторых, хотя главное действующее лицо в рассказе и партийный человек – кадет, тем не менее его убеждения не имеют никакого отношения к тому, что с ним случилось. Рассказанное ниже могло произойти со всяким другим человеком. С адвокатом, профессором, живописцем – мало ли с кем. Таким образом, рассказ не тенденциозен. Второе его ясное, бесспорное достоинство.
В-третьих, я слишком ленив для того, чтобы самому сочинить такой прекрасный интересный рассказ. Передаю его со слов одного веселого человека, который куда-то вчера уехал. Не знаю – куда. Поэтому, если бы даже кто и пришел в восторг от рассказа, пусть он не разыскивает автора, не шлет ему благодарственных телеграмм. Автора нет. Случай такой был. Это третье его несомненное, ясное даже для лиц, обделенных мозгами, достоинство.
Так-то-с.( Read more... )

ставят спектакль по рассказам Аверченко. В частности, к моему восторгу, по рассказу "Пасхальные сны", отчего-то практически неизвестному: ни в один сборник его не включали. А рассказ чудный. Публикация Рафаэля Соколовского. Не знаю, кто этот господин, но, по всему видать, почтенный человек: не в первый раз уже публикует неизвестного Аверченко. Вот, например, еще пара:

"Взрывы возмущения": край родной долготерпенья в 1921 году.

"Сто ящиков сардин" - краткое руководство по бизнесу 1916 года.

То и другое - винтажный Аверченко, совершенно непонятно, почему они потерялись.

"Сазонов" - довольно ехидная пародия на платоновскую легенду о "половинках" из "Пира". Жалко, что Аверченко никакого Платона не читал...

ничего не пропадёт, ничто бесследно не исчезнет...

Russian-records.com продолжают, неустанно трудясь, добывать из прошлого новые сокровища. Вот, например, только что выложили танец "Кикапу" - слыхали? "Если бы дьякон соборной церкви остриг волосы, вымазал лицо жженой пробкой и, надев красный фрак, выступил в кафе-концерте на эстраде в качестве негра, исполняющего кикапу, - это было бы более подходящее, чем то, что сообщил мне Фолиантов." (Аверченко, "Благородная девушка") Или у Маяковского: "чтоб захотелось пройтись в кикапу хмурому Петру-апостолу". По этим цитатам я представлял "Кикапу" гораздо более веселой и разухабистой мелодией.

А вот типичный репертуар циркового оркестра незадолго перед первой мировой войной: ""Китаянка" сменяется "Ой-рой", а „Ой-ра“ — "Хиоватой" — и так три эти вещи — до бесконечности" (Аверченко, "Призвание)

К сожалению, на этом сайте скверно устроен каталог: он классифицирован не по авторам, исполнителям или названиям, а только по этикеткам. А список обновлений - только за последние десять дней. Каждый раз боюсь пропустить.

Попала, разумеется, фраза про "Где ты девал деньги". Принадлежащая, собственно, не ему, а безвестному графоману. Ответ Аверченко не вошел.

Через тысячу лет она одна от него останется.

истоки стиля Аркадия Аверченко. В языке он был неплохим пародистом, когда давал себе труд. Когда же он хотел в пародийных целях изобразить просто гладкую "беллетристику" - у него непременно выходило похоже на "Пещеру Лейхтвейса".

Кстати, замечали ли вы то прискорбное обстоятельство, что у Аверченко нет языка?

Есть у Аверченко такой фельетон - "Витязи". Вот такой:
http://lib.liim.ru/creations/a-030/a-030-09.html
Фельетон забавный, но неизменно ставит меня в тупик. Это вообще о чем? Ведь тут дело не просто в родстве русского национализма с немецким. Тут конкретное событие имелось в виду. "Это было как раз на другой день после выхода из национального всероссийского клуба М. Суворина, А. Столыпина, А. Демьяновича и Ал. Ксюнина." Может, кто-то знает? А то у меня в русской истории познания, как у того ли добра молодца барона Вурста.

В известном фельетоне "Мурка" Аверченко писал:

-- Вы помните, -- спросил я, -- песенку "Мурочка-Манюрочка"?..
-- Еще бы, Сабинин пел.
-- Так вот там есть слова.

Стала Мурка -- содержанка
Заправилы банка...
(http://az.lib.ru/a/awerchenko_a_t/text_0180.shtml)

А вот и сама эта песня в исполнении Сабинина:
http://www.russian-records.com/details.php?image_id=3059&l=russian

Чего только не находится...

(из монографии Левицкого):

Художник Ремизов (Ре-ми) вспоминает о вечно меняющихся интересах и увлечениях Аверченко: гимнастикой, оперой, опереттой "или вдруг его маленькая холостяцкая квартира наполнялась иконами в золотых киотах и горевшими лампадами."

Честно говоря, я скорее Маяковского представлю в таком припадке набожности, чем Аверченко. Однако Ремизов, великий карикатурист, по словам Зозули обладал фотографической памятью и вместе с тем был почти совершенно лишен воображения.

"Купальщик" (http://seminarist.livejournal.com/406359.html) был опубликован в сборнике "Рассказы для выздоравливающих" в 1912 году. На первый взгляд это просто забавная сценка - пьяный купец на потеху публике посреди улицы скидывает одежду: ему вздумалось искупаться в море, которого нет. Городовой едва не упек его в холодную, но прохожий доброжелатель обманом протрезвил купца с помощью нашатырного спирта, и все трое, довольные друг другом, разошлись по своим делам.

Однако зная творчество Аверченко и его биографию, ( Read more... )
С точки зрения нашего времени лично мне кажется мрачным пророчеством назойливое повторение в рассказе аббревиатуры ЖЖ.

Вот довольно известный рассказ Аркадия Аверченко. Я полагаю, что помимо явного смысла, очевидного всем, он содержит также аллегорию, которую многие упускают (кстати, не уверен, была ли она очевидна и современникам Аверченко). Следующим постом я помещу свое толкование.

– Эй… как вас… Мм… молодой чч…век! нет ли тут поблизости морей каких-нибудь?
– Каких морей?
– Ну, там… Черного какого-нибудь… Средиземного. А то так – Мраморного, что ли.
– Нет, тут поблизости не будет. Переплюниха река есть, так и то верст за пятнадцать…
– М…молодой чч…век! Море бы мне. А? ( Read more... )

некогда печатался "коллективный роман" с продолжением (была такая литературная форма, популярная в начале 20-го века: несколько популярных писателей пишут роман, каждый по главе). Участвовали Куприн, Тэффи, Аверченко, пародист Измайлов ("В перила вперила свой взор Неонила"), Немирович-Данченко (не режиссер, а журналист) и т.д. Роман назывался "Три буквы".

Вот чего бы кому-нибудь сейчас не издать.

Оказывается, об Аверченко существует целая монография, а я и не знал. Написал некий Д.А. Левицкий, эмигрант из первой волны, славист из Пенсильванского университета. Я купил её недавно на сайте petropol.com.

Великих открытий нет, но прочитал с большим интересом. Автор перелопатил все публикации Аверченко в прессе, все интервью, все воспоминания о нём, на которые только смог наложить руки. Беседовал с последними из выживших: с художником Ре-Ми, издателем Корнфельдом, импресарио Леонидовым. Оказывается, кто только не писал о нём мемуаров. Брешко-Брешковский, верный себе, изобразил себя близким другом дорогого покойника. Какой-то Неандер, видимо, большой монархист, вспоминал, что до революции Аверченко часто и охотно ездил ко двору, а после, в Крыму - публично каялся перед русским народом.

Одних только версий, каким образом Аверченко ослеп на левый глаз, зарегистрированно четыре, все из разных источников. Судя по всему, на докучливые вопросы он всем отвечал по-разному: так интереснее.
Много забавных фактоидов: держал в спальне граммофон и по утрам заводил, так как одеваться - самое скучное занятие, а под граммафон веселее.
Поставлена точка в вековом споре: Толстой или Достоевский? Аверченко считал величайшим русским писателем именно Достоевского.
Оказывается, когда Аверченко умер в Праге, не оставив завещания, в Харькове объявился какой-то Аркадий Аркадиевич, и предъявил права на наследство, утверждая, что он родной сын покойного. Впрочем, дело кончилось ничем: то ли сыном Аверченко заинтересовались органы, то ли он понял, что наследство маленькое и труда не стоит.
Проводится длинная, на много страниц параллель между "Подходцевым" и романом Мерже "Богема". Надо будет тоже как-нибудь сесть с карандашом и линейкой, и провести параллель между "Шуткой Мецената" и "Трильби" Дю Мурье...

В 1923 году советский журналист Поляновский работал в севастопольской газете. Конторщик редакции, седоусый старик по фамилии Мачук, показал ему старую фотографическую карточку с надписью: "Господину Павлу Степановичу Мачуку на добрую память от сослуживца Аркаши Аверченко, 189.. год"
"Жалованье нам положили одинаковое. Мною хозяин был предоволен. А Аркашу уволить собирался. Мамаша его приходила, просила оставить сынка на работе, обещала подтянуть, остепенить. Он ведь помоложе меня был."

И ещё один неизвестный мне прежде рассказ Аверченко: "Пасхальные сны". Очень славный. Кажется, у Стивена Кинга что-то подобное потом было.

“Эх, — весело подумал я, — хоть раз в жизни…” — и крепко ударил городового по лицу.

http://magazines.russ.ru/neva/2004/5/av22-pr.html

В "Октябре" к столетию "Сатирикона" напечатали несколько неизвестных рассказов - по одному Аверченко, Ландау, О.Л. Д'Ора, Бухова, Азова, Осипа Дымова и Тэффи - из разных журналов того времени.

http://magazines.russ.ru/october/2008/4/li6.html

(выдержки из http://carabaas.livejournal.com/188559.html)

"Авторы его... - сатирики из журнала "Новый Сатирикон" Аркадий Аверченко, Владимир Азов, Аркадий Бухов и Исидор Гуревич." (вот не знал бы, заподозрил бы, что это смесь из Бухова и Тэффи - S.)

А.
АДЪЮТАНТ (франц.) - прощальное приветствие. В переводе - прощай, тетка.

Б.
БРОШЮРА - небольшое издание, которое не жалко бросить (прочту, мол, и брошу, отсюда - брошюра).

В.
ВЕДРО - 20 бутылок водки.
ВЕРЕВКА - самый чувствительный предмет: по многим плачет.

Г.
ГЕНЕАЛОГИЯ - родословная, любимое занятие волжских грузчиков.
ГИПОТЕНУЗА - оно такое, вроде жабы, только на нее не похожее. Вообще трудно сразу сказать, что это такое.

Д.
ДАМОКЛОВ МЕЧ (см. гордиев узел) - есть предание, что гордиев узел был разрублен дамокловым мечом. Все это произошло на прокрустовом ложе (см. мифы древности).
ДЕГОТЬ - приправа. Положенная в бочку меда ложка дегтя портит мед. Для чего это делается, неизвестно.

З.
ЗНАХАРЬ (сокр. знаток харь) - будучи хорошим физиономистом, знахарь умеет по физиономии обратившегося к нему пациента определить, сколько с него можно содрать.

И.
ИНОСТРАНЕЦ - человек, не понимающий, когда с ним говорят русским языком.

К.
КОЛ - восточная мебель.
КОММЕНТАРИЙ - они обычно излишни, а раз излишни, то зачем о них говорить.

Л.
ЛОНДОН - проехав Северное море до устья реки Темзы, взять вправо.

Н.
НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ - наследство, которое нельзя спустить.
НЕПОГРЕШИМОСТЬ ПАПЫ - смотря какого папы.

С.
СКЕПТИК - человек, умеющий кривить угол рта.

У.
УПРАВА БЛАГОЧИНИЯ - прежде так назывались полицейские управления, но так как они чинили мало блага, то их перестали так называть.

Х.
ХОР - искусственный шум.
ХРЕСТОМАТИЯ - сборник надоевших стихов.

что я с Аверченко намозолил ему глаза, как девушка с веслом. Удивился, проверил по Яндексу. Оказывается, действительно много: за четыре года чуть не сорок постов об Аверченко. Сделал тэг.

При том, что сказать мне нового особенно нечего, а так - восхищение по мелочи.

в "Русской жизни":

http://www.rulife.ru/index.php?mode=article&artID=764

"В 1920 году после длительной отлучки из Ленинграда я приехал в этот чудесный, прекрасный, так привлекающий всякого, кто хоть немного жил в нем, город. С каким упоением я бродил по его улицам и проспектам!

Разумеется, я зашел и в помещение бывшей редакции, конторы и экспедиции «Нового Сатирикона».
В квартире жили какие-то люди. Все комнаты были заняты под жилье.
На мой вопрос, где номера журнала, оставшиеся на складе книги и прочее, мне ответили, что здесь раньше жили другие жильцы и в холодные месяцы 1919 года все вытопили.

Зашел я и на Троицкую, 15, где жил Аверченко.
Квартира Аверченко была заколочена, а человек в серой поддевке, сидевший у ворот и исполнявший обязанности дворника, долго переспрашивал меня, неправильно повторяя фамилию «Аверченко», и, наконец, ответил, что в этом доме таких нет..."

http://www.rulife.ru/index.php?mode=article&artID=737

"Аверченко, очень неглупый и жизненно опытный человек, поддавался лести, как подвыпивший купчик... Он расцветал, когда ему говорили, что он удивительно ловко носит фрак (а фрак сидел на нем не очень уж грациозно), что у него вкус к материям, костюмам, обуви, что он понимает толк в яствах, в винах, в светской жизни, в великосветских порядках… Тут он «таял» от удовольствия…

Однажды — по случаю годовщины моей работы в «Новом Сатириконе» он пригласил меня пообедать в роскошном петербургском ресторане «Медведь»... подали суп — какой-то очень сложный, невиданный мною.
Мы весело разговаривали и ели этот суп. В нем было тесто, — очень мне понравившееся. Я его за разговором незаметно съел. А нужно было — по традиции — тесто оставить, полить его уксусом и уже в таком виде съесть. Близорукий Аверченко, посмотрев в мою пустую тарелку, обомлел: я съел тесто без уксуса!
— Что вы сделали?! — шутливо, но и огорченно спросил он.
Я смутился и пробормотал:
— Ничего… съел… очень вкусно было…
Он, держа в руках кувшинчик с уксусом и ложку, чуть ли не с выражением ужаса сказал:
— Но, понимаете, ведь не полагается… Это совсем не то… Ведь мне-то все равно… Я о вас мнения не изменю… Но… понимаете…"

А ведь в его рассказах плебей, пытающийся выглядеть аристократом и бесконечно гордый знанием, что рыбу не едят ножом - постоянный персонаж. Я давно подозреваю, что Аверченко был главным героем своих рассказов.

Кому интересно - в "Русской жизни" уже вторая часть воспоминаний Зозули о "Новом Сатириконе". Грин и опять довольно много Аверченко.
http://rulife.ru/index.php?mode=article&artID=714

начинается с отрывка из интервью 1922 года:
"- Что Вам нравится в чехах?
- ... нравится, что они не сравнивают свои города с другими европейскими городами. А вот один румын мне сказал, мол, Бухарест - это маленький Париж! Однако, возразил я ему, еще ни один парижанин не утверждал, что Париж - это большой Бухарест!"

Называется заметка - "Русский Гашек".

В известном рассказе 1920-го года "Моя старая шкатулка" Аверченко писал: "Каждый день утром, сидя за письменным столом, я просматривал корреспонденцию и прочитанное, ненужное, бросал на пол;.. вынимал содержимое боковых карманов, отбирал ненужное, бросал на пол...
А потом являлась горничная, тщательно подметала пол, а все брошенное не менее тщательно собирала и аккуратной пачкой засовывала между подсвечником и часами около чернильницы на письменном столе.
Приходил я. Замечал засунутую пачку, бросал на пол.
Приходила она. Собирала с пола. Засовывала между подсвечником и часами."

Читая этот рассказ, можно вообразить хлопотливую старушку с веником.

Но вот как вспоминает эту горничную Ефим Зозуля, знавший Аверченко во времена "Нового сатирикона": "Дверь мне открыла горничная Надя, небольшого роста блондинка с умными, зоркими глазами. До моего прихода она говорила по телефону, и, впустив меня без всяких расспросов в столовую, поспешила продолжать разговор.

Телефон стоял на столе Аверченко, и для того, чтобы держать трубку постороннему человеку, т. е. не сидящему за столом, нужно было нагнуться. Как-то так неудобно был расположен аппарат. И Надя говорила, нагнувшись над плечом Аверченко. Разговор был не деловой. Речь шла о родственниках Нади, о поклонах какой-то куме, о чьем-то приезде.

В дальнейших моих посещениях Аверченко я не раз видел Надю в такой позе, что не мешало Аверченко работать. Надя, простая девушка, но очень тактичная и умная, держала себя свободно, с достоинством, чувствовала себя как дома и поддерживала в квартире и в обращении с многочисленными и разнообразными посетителями удивительно теплый тон."

Вообще интереснейшие воспоминания Зозули о Новом Сатириконе и сатириконцах напечатаны в "Русской жизни":
http://rulife.ru/index.php?mode=article&artID=684
Будет и продолжение.

(очень ранний - едва ли не первый - рассказ Аркадия Аверченко)

Бледные лучи лунного света робко прокрадываются сквозь маленькое запылённое окошечко и причудливыми бликами ложатся на лицо человека, сидящего с опущенной головой в каморке, убого меблированной.
Глубокие, черные тени пугливо прячутся во впадинах его изможденного, худого лица и только слегка бледнеют, ежатся и сокращаются, когда лицо поворачивается к окну.

Против него, совсем затушевываясь в густой тьме, помещается его собеседник. Последнего бы совсем не было бы заметно, если бы он по временам, в пылу горячего разговора, не приближал своей головы к полосе лунного света.
И тогда на его лице можно прочесть ужас и негодование.
Он изредка вставляет свои замечания и вопросы. Речь же другого, тихая и монотонная, льется как дождик в пасмурный осенний день.

- ...И хотя вы исходите весь мир, не найдете ни добра, ни справедливости... Поверьте-с! Со-о-орок лет! Сорок лет ищу ее, подлую, шарю по целому свету... И нет ни одного справедливого человека! Да-с! На что народ, народ-то наш православный, и то!.. Намедни говорю я Афимье, что через крыльцо у акцизного живет: ( Read more... )

Уникальность этого рассказа в том, что Аверченко тогда ещё не знал, что он Аверченко. Через несколько лет, помещая его в сборник юмористики, он должен был в послесловии пояснить: "Однажды, будучи в хорошем веселом настроении, я написал юмористический рассказ: хозяин дома восхищается прямолинейностью и откровенностью гостя, который много терпел за эти качества; хозяин преклоняется перед гостем, превозносит его, а гость, улучив минуту, набрасывается на хозяина и начинает обличать и разносить его с такой прямолинейностью, что для хозяина остается только один выход - выбросить моралиста-гостя за дверь. Написав это, я был уверен, что написал презабавный юмористический рассказ..." Вот этому я позволю себе не поверить. Вообще в Аверченко, судя по некоторым признакам, погиб сатирик-моралист. Это большая удача для русского читателя.

несколько тем, которые потом другие разрабатывали всю жизнь. Мой любимый пример - "Мурка", рассказ про советское учреждение, растущее поперек себя шире, но обслуживающее только само себя. Это, разумеется, "Закон Паркинсона".

Сегодня я вспомнил "Сельскохозяйственный рассказ", где герой, гуляя с дамой в сельской местности восхищается видом - для того только, чтобы к нему немедленно прицепился "владелец пейзажа" - помещик, и выставил счёт: липа раскидистая - 1 шт. - 50 коп, дорога вьющаяся среди буйной вакханалии цветов - за все 1 руб. 70 коп... На том основании, что платят же зрители в театре и в художественной галерее, а ему эти ландшафты тоже недаром достались.

И сообразил: ведь это рассказ о копирайте.

У Акунина в "Особых поручениях" один из главных героев - бывший шпик Анисий Тюльпанов. Откуда такое странное имя? Думаю, из Аверченко: у того в рассказе Робинзоны один из главных героев - бывший шпик Пров Акациев.