Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Seminarist
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод seminarist
Previous Entry Share Next Entry
Прошлое "пикейных жилетов"
До меня лишь недавно дошло, что ильф-петровские "пикейные жилеты" и "одесситы", которых так любил описывать Аверченко (например, вот, или вот) - собственно, одни и те же люди, только с разницей в пятнадцать или двадцать лет.

В одном из рассказов по ссылке он демонстрирует знание ресторанных меню. А не было ли у него гурманского рассказа вроде чеховской "Сирены"?

Вы задали очень интересный вопрос, я весь день сегодня хожу и об этом думаю. И вот к какому выводу я пришел: несмотря на то, что еда у Аверченко упоминается на каждом шагу, гурманом, лакомкой, в отличие от Чехова, он не был. К еде как таковой он был, кажется, едва ли не равнодушен. Он ее называет, но почти никогда не описывает.

Еда (и выпивка) появляется в его рассказах в двух качествах:
- необходимый реквизит (если герои празднуют пасху, то кулич необходим в рассказе так же, как перезвон пасхальных колоколов)
- маркер статуса.

И вот как маркер еда его очень интересует. И для обозначения статуса персонажей (окаменевший огрызок колбасы с веревкой, как обрубленный крысиный зад, на столе впавшего в нищету и депрессию героя; утка по-руански, полюбившаяся другому персонажу, когда он разбогател), и для утверждения собственного статуса (он любил щеголять пристрастием к устрицам, умением разбираться в марках шампанского, вин и ликеров).

А еду как еду, как первобытное удовольствие, он воспел, кажется, всего один раз: в "Поэме о голодном человеке". У меня сильное подозрение, что он ее писал физически голодным, иначе трудно было бы добиться такого накала.

Да, назывной характер бросается в глаза. И равнодушие, рассудочное отношение тоже. Люди с такой установкой не едят, а питаются – определенным образом, как им "положено" негласным соглашением. Вообще весьма рассудительный господин, с уважением к иерархиям и правилам. Исчезнувший российский тип.

Я не думаю, что "не едят, а питаются" удачное здесь обозначение - это Корейко ведь "не ел, а питался", потому что ему важен был не вкус и не статус, а поддержание себя в рабочей форме. Аверченко, видимо, исследовал мир еды с большим азартом - но вкус играл решительно второстепенную роль. Помните, в воспоминаниях Зозули, как Аверченко его угощал у "Медведя" каким-то особенным супом, показавшимся Зозуле необычайно вкусным - и пришел в ужас, что Зозуля съел его неправильно, не по канонам. Тут ясно, что главное - ритуал, обряд.

То есть, в конечном счете игра. Это вообще одна из главных жизненных энергий.

Когда Аверченко нужно просто накормить своих героев, не для реквизита и не для маркировки статуса - питаются они по-холостяцки, однообразно и неинтересно. Вечные котлеты да сардины, безымянный суп и клюквенный кисель, макароны с ветчиной, холодная курица... Во всем собрании сочинений я насилу нашел одно упоминание борща - это у писателя, выросшего на Украине. Надо полагать, это отражение жизни самого Аверченко, который до самой мировой войны жил по меблированным комнатам.

У Чехова, кажется, борщ вообще не упоминается, хотя сам он его любил.

Ну, то есть, я не помню, чтобы у него ели борщ. А то явится специалист и выльет мне на голову кастрюлю вчерашнего борща из "Трех сестер".

?

Log in

No account? Create an account