Вещи, о которых мало кто имеет верное представление

Seminarist
Виталий Е. Ермолин, студент холодных вод seminarist
Previous Entry Share Next Entry
Уличенный мздоимец
Конрад Лилиеншвагер (Н.А. Добролюбов).

Одиннадцать рублей и тридцать три копейки -
Вот месячный оклад Степана Фомича.
На что же к Рождеству он шьет жене шубейки,
А к Пасхе делает четыре кулича?
Награды к праздникам он, правда, получает,
Но много ли? Всего рублей на пятьдесят,
И значит - это в год всего-то составляет
Сто восемьдесят шесть целковых - весь оклада
И то без четырех копеек. Но положим,
Что - круглым счетом - в год сто восемьдесят шесть.
Мы с вами, думаю, едва ль представить можем,
Как можно год, с женой, на это пить и есть.
Но наш Степан Фомич наивно уверяет,
Что жалованьем он одет и сыт с женой.
Квартирку, видите, он на Песках снимает,
И в месяц пять рублей там платит за постой,
Да учит, сверх того, хозяйского сынишку
Письму и чтению, и за успех его
Хозяин не берет с жильцов полезных лишку
И даже за воду не просит ничего.
Но все же шестьдесят рублей ведь в год придется;
Да выйдет на дрова не меньше тридцати.
Вот девяносто уж. Теперь - на стол дается
Степаном Фомичом целковых по шести
На каждый месяц. Вот, как всё-то сосчитаем,
И выйдет серебром сто шестьдесят уж два.
Потом - Степан Фомич с супругой любят чаем
Согреть себя раз в день, а в праздники - и два.
И выйдет в год у них четыре фунта чаю,
Фунт в два рубля, - так на восемь рублей;
Полпуда сахару - фунт в четвертак считая, -
В год пять рублей. Притом у них не без затей:
В день три копеечки на - белый хлеб изводят:
Во сколько ж в целый год им этот хлеб войдет?
Одиннадцать рублей без пятака выходит,
Иль даже без гроша, коль высокосный год.
Теперь итог у них какой же будет к году,
С начала до конца когда мы всё сведем?
Сто восемьдесят пять рублей у них расходу
И девяносто пять копеек серебром:
Копейкой менее, чем весь оклад казенный!
Но погодите: всё ведь это в год простой.
А высокосный год!? Вот тут-то счет резонный
Степана Фомича и обличит с женой.
Ведь в высокосный год им лишних две копейки
Сверх жалованья их придется издержать
(Уж я не говорю про новые шубейки
И про обычай их на Пасхе пировать).
Откуда ж этот грош, Степан Фомич почтенный,
Коль жалованьем вы содержитесь одним,
Коль не торгуете вы долгом тем священным,
Какой лежит на вас всем бременем своим?
Что скажете? Вы клад в земле себе отрыли,
Иль с неба этот грош на бедность вам ниспал?
Нет, уж довольно нас вы за нос всех водили;
Теперь по Щедрину вас русский свет узнал.
Узнали мы теперь, откуда вы берете
Преступные гроши, исчадия греха.
Несчастных кровь и пот вы в свой карман кладете!
На праздник вам идет вдов и сирот кроха!!!
Корысти мелочной вы жертвуете честью,
Законом, правдою, любовию к добру;
Вы существуете лишь подкупом и лестью.
Вы падки к золоту, покорны серебру!!!
Вы все заражены иудиным пороком,
Меж вами царствует мздоимство, лесть и ложь...
Но горе! я восстал карающим пророком,
И обличу я вас за каждый лишний грош!!!!

"Свисток", 1858.

грехА? крохА?
блоха! хахахаха! блоха!

Зато хорошая аллитерация - гроши-греха.

true, true

Надо же так дискредитировать идею, при том, что по сути все правильно. Полное отсутствие какого либо дара - ораторского, поэтического... Дешевое и неуклюжее морализаторство.

Ну это же пародия была. Был такой поэт, Михаил Розенгейм, писавший сатиры с дозволения начальства. Вот это на него.

Тогда конечно извиняюсь, тогдашние реалии мне до таких мелочей не известны.

Для пародии длинновато. А про Розенгейма знал только то, что у Венедикта Ерофеева в записных книжках ("Записки психопата" или "Бесполезное ископаемое", не помню, гуглить лень). Привожу по памяти:

"Степь за Волгу ушла"... они, собаки, могли бы написать хоть одну строчку, от который бы у русского захватывало дух?
*Это, насколько я понимаю, в адрес Добролюбова*

Тогда все было по нынешним временам длинновато. Ритм жизни другой.

Сразу вспоминается Некрасов: Природа-мать, когда б таких людей ты иногда не посылала миру...

Ага. Мне, по чести сказать, Конрад Лилиеншвагер и Михаил Бурбонов нравятся куда больше его серьезных стихов. Вот еще:

Моему ближнему

Брось ты промысел свой гнусный -
Залезать в чужой карман.
Хоть мошенник ты искусный,
Но постыден ведь обман.

По закону ты не смеешь
Воровать чужих платков,
И часов коль не имеешь,
Так останься без часов!

Верь, что собственность почтенна,
Верь, что грех и стыдно красть,
Верь, что вора непременно
Наконец посадят в часть!

Как по мне, это и Пруткову бы не стыдно.

Петь на "Оду к радости".

Блеск!!

Смешно...

конрад лилиеншвагер - это предшественник михалкова.

Иван Иваныч заболел, -
Не потому, что он дурное что-то съел
Иль сквозняком его продуло, -
Но уж едва-едва он привстает со стула
И еле-еле руку подает,
А многих вообще не узнает.
Что спросишь - он в ответ то промычит невнятно,
А то возьмет да заорет:
"Я занят! Нет меня! Закройте дверь! Понятно?.."
Жену оставил он. С семьей он не живет...
Ближайшие друзья ему дают советы:
Один рекомендует спорт,
Другой - поехать на курорт,
А третий - соблюдать диету...
Больному нашему не впрок ни то, ни это!
Но вот
Иван Иваныча взялся лечить народ:
В один прекрасный день его освободили
От всех забот,
Что у бедняги были,
От всех хлопот
И даже от
Автомобиля,
Что день и ночь дежурил у ворот!
И все пошло наоборот:
Иван Иваныча как будто подменили:
Кого не узнавал - теперь он узнает,
Кого не принимал - тех в гости сам зовет,
С людьми он говорит охотно, просто, внятно,
Вернулся он в семью, отлично в ней живет...
Понятно?!
Вот!

?

Log in

No account? Create an account