seminarist

Кажется, я понял, чем так цепляет несчастный Альберт Шилин. Мало ли, на самом деле, субъектов, иже не познаша десницы своея от шуйцы? Мало ли из них пишет исторические романы? Но здесь не то.

Я разгадал его любимый, коронный художественный прием. У любого писателя время от времени встречается что-то вроде "ноги сами принесли его туда", "его рука легла на её высокую, волнующуюся грудь" и т.д. Но у Шилина этот троп (это ведь троп?) используется с таким усердием, что все эти органы ведут автономное существование.

Вот русский богатырь: Кудряшки бороды запрокинул выше тонко вырезанных ноздрей... сон соскочил с лавки вместе с кулаком на каменную глину пола. Поставил разлапистые ноги на прохладную гладь. Льняной волос волной опрокинулся на лик... Иона подобрал волос... Когда он поднимается на гору, родной посад оказывается не под ним, а непременно под его лаптями.

Вот сбитенщик: Уронив одно плечо ниже другого, торговец обрадовался редкому покупателю.

Вот толпа: очутился посередь густой толпы, многие лица коей выставили любопытно бороденки... Но Иоська уже сам указывал очами куда надобно воротить нос.

Вот молится престарелый архимандрит: Старец Феодосий клал сметану бороды на пол, не выпуская из прозрачных перст однорогий посох. Только успевает падать тяжелого серебра нагрудный крест на подол шелковой широкой рясы да опять вскакивать на впалую грудь. (Иона в это время клонит лоб вровень с подбородком).

Впечатление здесь такое, как от рисунков шизофреника с расстройством абстрактного мышления: там тоже куски тел гуляют сами по себе или произвольно заменяются на механические детали; для несчастного целое в буквальном смысле не более чем совокупность частей, причем совокупность произвольная.

Из таких авторов, как Шилин, надо собирать хрестоматии для Литературного Института: будущие писатели наглядно поймут, что бывает при злоупотреблении тем или иным художественным приемом.